Мешала еще и вонь. Многих рвало и от вида, и от запаха. Мирное время им досталось. Когда империя набирала свою силу, такие картины украшали огромные поля. Битвы были страшные, люди, маги, нежить — все в одной куче. Крики, брань, вопли, лязг оружия и боевых колесниц, ржание коней — всё сливалось в единую кровавую симфонию. И вид месива после битвы не вызывал уже у меня отвращения. Видать, к этому я слишком привык. И пока все работали посменно, то помогая в лагере Миры, то приходили ко мне разбирать завал после битвы, я же неизменно оставался в старом лагере.
Цветы, насаженные принцессой, я выжег с корнем. По крайней мере те, что нашел. В основном, работал наравне со всеми, не выделяя себя ни травмой, ни титулом. Рука жутко болела и ныла. Успокаивала лишь прохлада ручья, куда я ходил по вечам смывать грязь и вонь с себя. Ахерон тоже не упускал возможность подставить сильное плечо. Но чаще там, где была Весперия. А когда дела там заканчивались, и он понимал, что могут справиться и без него, приходил ко мне. Ахерон и еще несколько крепких лошадей вывозили останки монстров. С некоторым Ахерон справлялся и в одиночку. Выносливости коня поражались многие, если не все, и лишь трое знали кто в шкуре коня.
Время перевалило далеко за полдень, близилось к вечеру. До ночи мы должны всё убрать. Работа кипела и шла полным ходом. Мы почти разобрали всё, на очередной разваленной палатке я обнаружил труп солдата. С голым торсом, в штанах и одним ботинком. Он был сложен вдвое. Словно ветку сломали и бросили. Сине-опухшие тело бедолаги. Не самый лучший конец. Голова его была между его лодыжек, и лицо, и пятки смотрели в одну сторону. Я поморщился, запах пробивал и платок, хорошо смоченный в травах. Но делать нечего, Гвардейца нужно похоронить с почестями.
Я аккуратно, насколько это возможно, выпрямил несчастного и собирался оттащить к братской могиле. Взял его под мышки и потащил в сторону одной общей могилы для всех убитых. Парень оказался не из легких. Я его узнал, даже несмотря на синее опухшее лицо, покрытое засохшей кровавой коркой. Как-то я разговаривал с Томасом. Неплохой парнишка, выпускник академии. Дома его ждёт невеста. Ждала… Он так с теплотой о ней отзывался, говорил, что она самая красивая девушка во всей их большой деревни. Сам Томас был сыном старосты деревни, что находится под столицей.
Травмированная рука под тяжестью парня противно заныла. Тащить Томаса было всё тяжелее и тяжелее. Но помощь пришла откуда и не ждали. Молодой крепкий мужчина резво подбежал и подхватил обездвиженное тело под коленки и рывком оторвал его от земли. Кости покойного Томаса от такого громко и противно захрустели. Мужчина был в чистом и без «Спасательной маски». Он испуганно посмотрел на меня, но, когда понял, что и мне, и покойному всё равно, молча помог донести того до могилы. Единственное что я слышал за все время — это хруст костей Томаса и постоянные вздохи моего неожиданного помощника. Ему в глаза вечно лезли его не столь длинные как у Христофора волосы, но того же цвета. Пшеничные волосы помощника были ему до плеч, и передние пряди назло вылезли из тугой повязки, что их удерживала.
Положив тело в общую могилу, я снова бросил взгляд на мужчину, что стоял рядом, и с явным разочарованием и тенью брезгливости осматривал тела несчастных и то, что от них осталось. Нос мужчины был наморщен, оно и понятно, вонь от могилы шла ужасная, огромное скопление мух и прочей мерзости кружило над ней. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять: предо мной сам Граф Хамбл.
Он был до ужаса похож на Христофора. Если бы по воле судьбы я внезапно прекратил сейчас своё общение с Христофором и, скажем, через несколько лет встретил Хамбела старшего, то я непременно их бы спутал. Разве что старший брат был немного пониже или мне так показалось. В целом, почти всё было схоже: черты лица, цвет волос, глаз, губ. Всё! Я за свою жизнь впервые вижу такое сходство детей от разных отцов. Даже промелькнула мысль, что, может, мать ошиблась, и они от одного отца?
Впрочем, своими размышлениями я делиться ни с кем не стал. Лишь молча отошёл от разрытой могилы и пошёл дальше убирать погром. На уборку пришло больше людей. Видать, граф выделил и своих людей для ускорения процесса.
— Герцог, постойте. — послышались сзади торопливые шаги. — Я хотел бы представиться Вам лично и помочь чем могу. — Хамбл нагнал меня и стоял перед мной, смотря прямо в глаза.
Может, он и является кровным братом Христофору, и внешность у них до ужаса схожа, но вот характеры явно разняться. Христофор боится смотреть в глаза и очень робкий — его брат же напротив.