— Принцесса Мира скоро выйдет замуж и не будет больше являться частью имперской семьи, уедет во владения своего супруга, а значит и Христофору больше некого будет оберегать. В столице делать ему будет нечего, и он вернётся домой, где я его и женю.
— Какая несчастная пара, — саркастически протянул я, — принцесса и её верный паладин, что не познали любви.
— Думаешь, это смешно? Уж лучше пусть ходит слух о том, что Христофор не заинтересован в женщинах, чем когда принцесса разделит ложе со своим женихом и окажется не самой то невинной девушкой. Ведь могут подумать на брата. Но про него ходят не самые приятные слухи, а значит, подумают на кого угодно, но не на него.
— Этого дурака словно Боги берегут! Я буду рад, если он это сделает, и рад вдвойне, если ему за это ничего не будет!
Каин смотрел на меня и сквозь полумрак я заметил его игривую улыбку. Что ж, у нас с моим соседом всё-таки есть что-то общее, и это радует.
Ещё немного побеседовав, мы вернулись в лагерь и разошлись каждый по палаткам. В моей уже мирно посапывала Весперия, крепко прижимая к себе мою подушку. День был непростым. Радовало одно: я ожидал увидеть ненавидящих друг друга братьев, но вместо этого смог разглядеть заботу старшего о младшем, всё как полагается.
Утром мы собрали лагерь и отправились во владения Каина. На пыл больного Христофора всё же нашлась управа. Он беспрекословно слушался своего старшего брата, и там, где не справлялись ни Мира, ни я, справлялся с легкостью Каин. И мы смогли быстро отстранить паладина от всех его обязанностей, которые он покорно передал своему брату. Его всю дорогу утешала Весперия. Но все же загнать его в карету или в повозку мы не смогли, и он ехал верхом. Хоть и давалось ему верховая езда с трудом.
До города Гемутликайт и замка Спокойствия графа Хамбл оставалось меньше полудня. Путь был длинным и долгим, раненым особо тяжело дались эти четыре дня. Мы все были, уставшие и измотанные. Даже свежие силы людей графа не придали нам много скорости. До нападения на лагерь мы рассчитывали на три дня пути, а прошли все четыре.
Я бодрил себя приятными мыслями. Главная из них: в городе есть храм Богини Гроз. Первый за всё время моего путешествия! К тому же я обещал Весперии наречь её своей дочерью, а это немаловажно. Мне очень любопытно на него посмотреть. Ну, остальные и так понятны: горячая ванна, тёплая постель и сытный ужин. Может быть, прогулка по здешнему рынку и, конечно же, не забыть зайти в таверну или хороший бордель.
С этими мыслями я уверенно смотрел в продвигающуюся линию горизонта, где понемногу прорисовались очертания города. Солнце стояло высоко в небе и дарило осеннее тепло. Небо было непривычно чистым. Прекрасный день! Но вовремя я свёл свой взор на расстилающуюся передо мной дорогу. В нескольких метрах по самой середине дороги сидел белоснежно пушистый кот. С очень большими глазами, цвет я их мог разглядеть даже с такого расстояния! Небесные голубые кошачьи глаза. Его белая шерсть переливалась на солнце как самый дорогой самоцвет, как первый январский снег в лучах самого прекрасного рассвета. Несомненно: это был он!
Ахерон резко встал, он, как и я, понял кто преградил нам путь! Я резко поднял руку, останавливая всю колонну. Колонна остановила свой ход. Принцесса, граф и Христофор в недоумении смотрели на меня в ожидании ответа, почему я всех остановил. На их немой вопрос я лишь кивнул в сторону кота.
— Это просто кошка, — Мира лишь махнула рукой вперёд, указывая на белоснежного кота. Она говорила это так, будто я глупый и пугливый ребенок. — Он сам уйдет с дороги, как только мы подъедем.
Я настолько был поражён, что за мою жизнь довелось впервые его увидеть, что даже говорить не мог. Руки мои затряслись, а в горле пересохло. Я слез с Ахерона и прошел лишь на два шага вперёд, чтобы пройти дальше мне явно не хватало смелости. Это я мог признать хотя бы сам себе. Насколько бы я не считал себя сильным, с этим котом мне точно не тягаться. Кот поднялся и, подняв пушистый, почти как беличий, хвост трубой посеменил прямо на нас. Ахерон неистово ржал, как и остальные лошади. Они-то точно понимали, какая угроза движется на нас, с такой грациозностью и легкостью. Кони бились под всадниками, которые едва могли их успокоить и ругались на их внезапное буйство. Я сам невольно сделал несколько шагов назад. Сохраните нас Великие Боги!
Лошади едва смогли справиться с ужасом и замерли, глядя на кота, который мурлыкал, словно колдовал спокойствие. Словно крысы перед змеем, застыли кони. И я сам старался не шевелиться. Слезла принцесса, вслед за ней Каин и огненный паладин.