— Мои верные подданные! — возгласила она, и голос эхом пронёсся по тронному залу, — в очередной раз вы доказали, что нет врагов и пределов у границ Великой Империи Солярис. Доблестно и храбро сражаясь на поле брани, вы проявили непоколебимое мужество, веру в себя и Империю, а также честь и отвагу. И я, как императрица Соляриса, безумно горда вами и вашими подвигами. Именно вы, мои подданные, продемонстрировали все те отличительные качества, которые отражают нашу империю, как единственное непобедимое государство. Империя не забудет ваших подвигов и жертвенности, а также полной самоотдачи и преданности. Каждый из вас будет вознаграждён сполна!
Дальше её длинный и утомительный монолог я слушать не стал. Из раза в раз она повторяла одно и то же. Я мог предугадать её дальнейшие слова и действия. Уж слишком я её хорошо знал. Я знал каждое её движение, вздох и восклицание, все привычки, каждый изгиб тела мне был знаком. Ближе меня у Императрицы был только муж, но порой мне казалась, что не так уж они были близки.
Закончив под овации свой грандиозный монолог, Миражанна воссела на престол так же гордо, как и вошла в тронный зал. Взгляд императрицы устремился на цепи, что были намотаны на мою руку, а после она медленно перевела его на униженную королеву, что стояла на коленях, низко опустив голову. От былого величия уже ничего не осталось, и рядом с моей императрицей она выглядела жалко и никчёмно.
— Какое ничтожество, — тихо произнесла Миражанна. — Убери эту грязь с моих глаз.
И надев на себя самую великодушную маску с безупречной улыбкой, императрица вернулась к своим подданным, выслушивая честь и хвалу о своей особенной личности. Я же, недолго думая, натянул цепь и пошёл к незаметному выходу быстрыми шагами. Уж лучше сразу исчезнуть с её глаз, чем испытывать судьбу. Минуя дворцовые лабиринты коридоров, мы с королевой направились в её покои, которые последнее время принадлежали мне.
В покоях уже находилось несколько невзрачных служанок. Имя я их не знаю, да и запоминать мне незачем. Зашвырнув как вещь, Лилиан в комнату, я тут же отдал приказы о том, чтобы мне приготовили ванную с ароматными маслами, кровать и, конечно же, ужин с чем-нибудь опьянительным и прохладным. День выдался нудным и душным. Все отчёты, слова и цифры смешались у меня в голове немыслимым клубком ядовитых змей. Хотелось избавиться от всего гнетущего: и от клубка тех проклятых ядовитых змей, и от роя мыслей о недовольстве императрицы. Голова гудела, а телу не хватало прохлады. Как же хочется домой! В тень садов, где гуляет ветер, что приходит с гор. В моей цитадели может не так просторно, как в помпезном дворце королевства Ирис, но зато не так душно. Там множество террас и балконов, большие окна и уличные коридоры впускают в себя прохладу гор и рек. Свежие ароматы, что приносит ветер с полей, и звук пения птиц, неподвластных никому. Как бы ни были шикарны и огромны дворцы различных стран и государств, лучше Грозового Придела для меня нет.
Устав от духоты, я снял с себя верх и отшвырнул его в сторону. Хоть мыслями я давно уже был в прохладной и свежей цитадели, глазами я искал пропавшую из виду Лилию. Забившись за кровать, нервно потирая руки и перебирая пальцы, она сидела, поджав ноги к груди, и плакала. Страх затуманивал её разум.
— Она убьёт меня, да? — нервно шептала про себя Лилия.
Выглядела со стороны она жалко, дальнейших её невнятных бормотаний я не стал разбирать, да и неинтересно мне это было. Глубоко вздохнув, я отправился на балкон с мыслью о том, что дома служанки вдвое расторопнее, чем те, что прислуживали бывшей королевской семье.
На улице была уже ночь, но даже её прохлада не спасала меня. Уж слишком жаркий край. Я покрылся весь каплями испарины. Она стекала с моего уставшего лица и спины. Облокотившись на край мраморных перил, я стал следить за ходом небесных огней. Такие далёкие и такие притягательные. Здесь даже небо другое. Луна выходила из одинокой стайки облаков, озаряя светом одиноких ночных странников. Из покоев доносились тихое шебуршание служанок, их шёпот и, конечно, безнадёжные всхлипы несчастной королевы.
Утратив дом и семью, утратив всякую надежду, она из последних сил цепляется за свою никчёмную жизнь. Для чего она эта делает? Мне не понять. Уж лучше смерть, чем доля раба.
— Сказал я самому себе… — вслух произнес я.
Голос мой был тих и слаб. Взъерошив свои короткие и не светлые, и не темные волосы, я усмехнулся, вспомнив имперскую свиту в ярких нарядах, на каблуках, с длинными плащами и волосами, украшенными различными драгоценностями. Мужчины больше напоминали женщин на балу. Каждый из них норовил показать себя и своё богатство, скрывая за звоном серебра и праздным образом жизни свои недостатки. Никто из них не повёл своих вассалов на войну. Хоть Империя была огромной, героев, готовых отдать за неё свою жизнь, было мало.