В храме не было ни одного служителя. Неужели и вправду храм настолько опустел? Если нет служителей, то обряд придётся проводить самому… Но как?
— Вы вошли в храм Богине Гроз во служение или из любопытства? — эхом раздался женский голос. В этом голосе чувствовалась власть.
— Да омоют благодатные дожди великие просторы! Мы пришли просить благословения и разрешения на наречение! — обернувшись, отозвался я.
На нас смотрела высокая женщина, одета она была в рясу служителей храма, но голова её не была обрита как полагается. Слегка влажные кудрявые волосы ниспадали с плеч.
— В невесты? — она сомнительно осматривала Весперию, которая уже успела почти полностью спрятаться за меня. Служительница стала медленно обходить нас стороной. — Такой юный возраст не…
— В дочери, — нагло оборвал я служительницу.
— В дочери можно… — Служительница подошла к нам и с высокомерным выражением лица рассматривала, будто оценивая. — Знаете, как проходит обряд? — она вопросительно смотрела на Весперию, та ей лишь неуверенно кивнула.
Женщина ушла и через мгновение вернулась с церемониальной чашей и кинжалом, с красной кисточкой, также красными лентами. Она всё это аккуратно разложила на алтаре и повернулась к нам, высоко задрав бровь, будто вопрошая, готовы ли мы начать. Мы встали напротив алтаря. Весперия стояла спереди, а я опустил руки на ее плечи.
Запев своим необычным голосом, служительница начала обряд. Голос мне ее казался знакомым, словно когда-то я её слышал, и не единожды. Она пела то ускоряя, то замедляя текста священных песен. Служительница связала нас с маленькой ведьмой красной лентой, объединяя наши судьбы. Не останавливая песнопения, служительница взяла ритуальный кинжал и кувшин и снова вернулась к нам. Я протянул ей руку для того, чтобы она смогла взять мою кровь. Женщина сделала большой и длинный надрез по левой руке, от локтя до кисти. Холодное лезвие неприятно рассекало кожу, сквозь которую виднелись голубые дорожки крови. Я старался не морщиться и не шипеть. Весперия смотрела на это, все не отрывая перепуганных глаз. Кровь потекла обильной струей. Женщина не останавливала чудесного напева, она подставила кувшин, дабы наполнить его кровью. Голова начала кружиться то ли от ее голоса, то ли от потери крови. Поняв, что кувшин наполнился достаточным количеством моей крови, она опустилась к Весперии. Девочка не сводила с меня глаз и смотрела то на мое лицо, то на всё ещё протянутую истекающей кровью руку.
Повторили то же самое и с Весперией. Девочка едва терпела боль, то шипела, то негромко всхлипывала. По её лицу катились град слез. Женщина начала перемешивать в кувшине кинжалом нашу с ведьмой кровь. Её песнопения теперь перешли в шёпот, отвернувшись от нас она стояла напротив алтаря. Закончила свою молитву. Она опустила кувшин на алтарь, а в него после — красные ленты. Они были почти такие же, что связывали нас с Весперией.
Служительница храма снова возобновила свое чудесное песнопение, которое эхом разносилось по всему пространству. Достаточно смочив ленты в нашей крови, она их вытащила, а после вылила кровь в алтарный фонтан, от чего его струи стали багроветь. Повернувшись к нам, она крепко перебинтовала наши руки теми окровавленными лентами.
— Поздравляю, отныне вы единокровная семья. Отец и дочь! — Бодро голосила женщина, закончив свое песнопение.
Служительница стояла перед нами в своих серых одеждах, похожих на туман. Её высоко поднятая голова будто говорила о её величии. Она смотрела на нас уже не с тем холодным презрением, а как-то иначе. Что отображалось в её сером взгляде, я не мог его прочесть. Бледная кожа её лица стала едва заметно румяной. Она слегка улыбнулась и пошла прочь, я даже не успел ей что-либо сказать.
Мы остались наедине. В тиши храма я ещё немного помолился своей богине, пока Весперия потихоньку приходила в себя. Было видно, что обряд ее напугал, а боль от пореза предоставляла ей неудобства.
На улице уже был глубокий вечер, когда мы вышли из храма. Ахерон вопросительно смотрел на нас. Осталось решить несколько проблем: как добраться до поместья Хамбл и как с моей израненной и сломанной рукой подсадить дочь на коня, да и самому взобраться.
Что ж, едва закинув Весперию на Ахерона и сам кое-как забравшись на исполинского коня, я отправился на поиски пути нашего каравана. Отыскать поместье было не трудно.