И вот она несётся, стремглав распустив свои железные когти, как вдруг раздаётся мощный гром. Нет, он не из этого мира. Он иной! Я пытаюсь найти свой вульж, нащупать его в этом раке, в этом безумии. Но в руках лишь простынь.
— Подъем! — сильным ударом в область живота что-то пригвоздило меня к земле, — Вставай, это важно!
Голос Весперии звучал где-то внутри. Еще немного, и феникс проткнёт меня когтями. И под рукой нет ничего. Звук грома эхом проносится у меня в голове, нет, внутри всего тела. От чего-то так невыносимо страшно. Липкий холодный пот стекал по лицу. Дышать становилось труднее. Феникс взмыл в небо. Он играет со мной. Я задыхаюсь от его жара. С каждым вздохом всё труднее.
— Отец!
Такой обеспокоенный крик. Где же ты, Весперия? Я пытаюсь отыскать её глазами во всей этой огненной суматохе, но всё тщетно. Мир кружится перед глазами, ещё немного и…
Я резко подскакиваю на месте, с меня кубарем сваливается на кровать ребёнок. Я оказываюсь во вчерашней комнате. Я сидел в той же кровати, где и заснул. В моих руках мятая простынь. Подушки разбросаны, а одеяла и вовсе на полу. Сон? Просто сон? Такой реалистичный… Пот градом стекает с меня. Яркий синий свет озаряет большие окна, затем раскат грома. Да такой, что все трясётся. На улице жуткий ливень. Кажется, шум дождя отчётливо слышен даже в глубине замка.
— Папа! — незнакомая девочка привлекает моё внимание.
Длинные, прямые волосы такого же цвета, что и мои, вздёрнутый носик и такие знакомые глаза, обрамлённые длинными и густыми, бархатными, чёрными ресницами. Брови домиком и алые губы. Тонкий подбородок. На девочке ночное платьице в голубом кружеве, точно такое, что мы покупали Весперии в последнем городе. На щеке недалеко от уха родинка, так похожая на мою. Ребёнок улыбнулся, и на румяных щеках появились прекрасные девичьи ямочки. Чем дольше я вглядывался в невинное дитя, тем больше узнавал себя…
Она была похоже на меня как две капли воды. От кончиков пальцев до выреза глаз. Только цвет не мой, не серый, а фиалковый. Такие бездонные… Если бы не прошло триста лет со дня моего заточения, я бы смело подумал, что в пьяном угаре, пообещав весь мир юной красавице, я снял письмена, и передо мной мой бастард!
— Па-па… — насуплено протянула девочка, её голос звучал обиженно. — Ты чего?
Окинув взглядом ребёнка ещё раз, я заметил то, что было глупо не заметить сразу. Окровавленная алая повязка на левой руке. Весперия! Передо мной сидела Весперия! Но как? Ливень всё не стихал, и раскаты грома проносились один за другим. Меня разъедало тревожное чувство изнутри. Сначала этот непонятный сон, теперь новый облик Весперии. Но после церемонии такого не должно было быть! Тот служитель, нет, служительница… или всё же мужчина? Или их было несколько? Почему я не помню кто это был? Я не помню вчерашнюю церемонию. Только Весперию, что стояла передо мной, и серую рясу служителей, больше ничего.
Дочь пытливо заглядывала мне в глаза, словно ища ответ. Я же схватился за голову в попытке удержать и упорядочить в ней все мысли. Я смутно помню, как добрался до поместья Христофора и ещё смутнее, как лег спать. Может, это усталость? Да, это всё от усталости! Последняя неделя была очень насыщенная.
Я ещё раз взглянул на мою дочь. Великие Боги, если не знать истории её происхождения, то можно подумать, что она была зачата и выращена мною… В Весперии всё кричало об этом, её мимика походила на мою, жесты, взгляд — всё. Даже Аврора не была так похожа на меня.
— Всё хорошо, просто сон, — на моём лице играла слабая утешительная улыбка, не хотелось говорить ей о своих тревожных мыслях.
Весперия пытливо смотрела мне в глаза. Если до этого я едва мог выдержать её взгляд, то сейчас и вовсе не в силах этого сделать.
— Смотри, чему я утром научилась!
Она резво подскочила на кровати и, встав полный рост, сложила руки так, будто перед собой поймала небольшой мяч. Насупившись и напрягаясь всем телом, она зажмурилась настолько сильно, насколько могла. И, резко открыв глаза, средь рук её просочилась искра молнии! А волосы поднялись дыбом, словно она несколько раз надевала и снимала колючий шерстяной свитер. В тёмных, гладких волосах, сияя, играли отголоски силы. Моей силы!
Я смотрел на смеющуюся дочь, словно видел в первый раз. Нет, Аврора тоже унаследовала часть моей силы и бóльшую часть силы матери. Но она была прямой наследницей! Проблема в том, что и Аврора, и Весперия — обе являются ведьмами в поколении. Они не должны наследовать силы отцов, только матери. Если в случае с Авророй мы списывали на то, что такое может случиться если оба родителя, имеют достаточную мощь, но к своему созреванию как девушки из двух останется что-то одно. Но как мне думать в случае Весперии? Неужели и вправду божья благодать? Богиня Гроз смиловалась над моей утратой и даровала мне истинное дитя? Надо будет вернуться в храм и поговорить с главным служителем. Ибо я уже не знаю, что думать.