Весперия задорно хихикала и раз за разом повторяла этот трюк. Я лишь смотрел на неё как на что-то иное, что не принадлежит этому миру. Такое прекрасное и невинное создание. Создание, что способно пробудить во мне тёплые и светлые чувства, которые я запрятал в ледяных оковах моей души и наложил на них огромное количество нерушимых печатей. Дабы никто и никогда не смог их тронуть. Но она ломала их, словно сухие веточки, одну за другой, улыбка — и слетает печать, объятие — и ещё одна печать разрушена, и так друг за другом падают все.
Я боюсь этой привязанности, но так сильно нуждаюсь в ней! Я боюсь обрести этот свет и увидеть, как он гаснет. Я боюсь этого ребёнка, но отчаянно тянусь к ней. Как сложно…
Раскаты грома стали стихать, как я начал обретать спокойствие. Ливень ослабел и превратился в дождь. А Весперия, устав, снова уселась на кровать и радостно рассказывала мне, как утром обнаружила все эти изменения в себе. Ей это настолько нравилось, её улыбка сияла ярче всяких звёзд.
Казалось, весь мир сосредоточился на маленькой весёлой девчушке и на этой светлой комнате, где даже плотные занавески были цвета молока. Все в комнате было светлое: стены с лепниной, занавески, картины, и те были светлых тонов. Казалось, тот, кто проектировал это всё — просто помешался на белом свете. И лишь один зелёный ковер выглядел как небольшая полянка в ясный день. Радовало лишь то, что всё это не сияло, а было спокойных тонов. И некоторые предметы всё же имели небольшую цветную россыпь бледных цветов. К примеру, камин, что был обшит белой плиткой, имел при себе несколько поясов более узкой плитки, на которой было изображено растение. Люстра отдавала посеребрянностью. А на белых стенах была небольшая квадратная лепнина, что имела бледный коралловый цвет. Мебель тоже была тёплых, не сильно ярких оттенков, но всё также ближе к белому. Но в общей картине всё смотрелось гармонично и уютно. Комната была очень чиста. Даже разбросанные мной вчера вещи убрали. На небольшом круглом столе стоял кувшин с свежей водой, а рядом — сияющий от чистоты стеклянный стакан. Ваза намытых сочных фруктов и ягод тоже смотрелась весьма к месту. В ней сплелись самые прекрасные цвета природы. Красное яблоко, рядом зелёная гроздь винограда, тут же апельсины и сливы лиловые.
Хозяева дома очень сильно позаботились о своих гостях. И от комнаты действительно веяло гостеприимством. Такой чистоты я еще не встречал. Наверное, Каин в усмерть гоняет своих служанок и рабынь ради этого блеска. Даже мой замок не так сияет. По сравнению с владениями графа Хамбла, он бы показался грязным и вычурным. Хотя мои служанки не хуже всё ходят и намывают. Я так же терпеть не могу пыль и грязь в своём доме. И очень часто хожу босиком, отчего несчастным моим слугам приходится постоянно чистить многочисленные ковры и полировать полы до блеска. Ведь не приведи случаю судьбы, я обнаружу грязь, ещё хуже — если наступлю на что-то.
Но цитадель выстроена из серых камней и покрыта серой плиткой с небольшими окнами. В ней нет чудесных ламп и люстр, а также бра, что питаются от магических камней света, которые освещают пространства лучше всяких свеч и факелов. Те же факелы оставляют много копоти, а воск со свечей противно стекает на полки и застывает. Отчасти я завидую Каину, по-доброму. Первым делом, как открою Грозовой Придел и вернусь в его столицу, Обитель Молний, то сразу начну полную перестройку, как дворца, так и всего города. Средства на это, благо, есть.
Сейчас в столице в ходу деньги из бумаги, и называются они валютой государства. Я же всё своё состояние хранил в золоте да серебре. К тому же, у меня полные рудники драгоценных металлов и самоцветов. Очень много ценных бумаг и обширная библиотека знаний, которыми я тоже могу поделиться с Соляресом за особое возгранаждение. Плодородные поля, амбары полнятся зёрнами, леса и реки кипят живностью, а империя голодает из-за засухи. Я смогу извлечь выгоду в том, что мои владения застряли на триста лет в развитии, и быстро смогу их нагнать. Надо только попасть домой.
— Папа, ты расстроен? Тебе не нравится? — Весперия смотрела на меня обиженными глазами, ещё немного, и она заплачет.
Потянувшись к ней, я ухватил её за плечо и притянул к себе, заваливаясь с ней в объятиях на кровать.