Дверь в столовую была открыта, я тихо прошёл, свет был и тут приглушен, почти темно. Как же она видит тот инструмент при таком-то освещении, неужели по памяти помнит все эти клавиши и их звучание?
Там, в полумраке, за лазурным фортепьяно сидела в вечернем свете торшеров и бра она… Она столь прекрасное создание, что, не отвлекаясь на моё внезапное появление, всё продолжала играть. Руки проносились над клавишами с такой скоростью и лёгкостью, как горная река по камню. Её вид, её игра, выражение лица в этот момент завораживали всё моё сознание.
Длинные серебрёные волосы были распущены по оголённым плечам, она сидела, гордо держа спину прямо, её глаза были устремлены вдаль, словно там была не стена, а бескрайнее буйное море, и она описывала своей музыкой его беспокойство и его надежду. Тонкие черты лица, большие глаза, обрамленные настолько пышными белыми ресницами. Она словно спустившийся небожитель, который украдкой пришёл в этот дом, дабы наполнить его благодатным звучанием.
В ночной рубашке, с нагло сползающими широкими кружевными бретельками. Столь чиста и невинна. Даже красота Лилиан не сравнилась с ней. До сегодняшней ночи я не видел более совершенного и прекрасного земного создания. Будто сама Богиня Красоты и Бог Луны поцеловали её в колыбели.
Я уже не слышал её прекрасную игру. Сердце эхом отдавалось где-то в ушах. Я не испытывал никогда таких чувств! О, если бы я мог так провести вечность! За прекрасной девой, что сидела за фортепьяно, я готов идти и в Чертоги Богов, и вместе с ней на рабство.
Я долго стоял и любовался тонкой фигурой, бледной кожей, прекрасной игрой длинных пальцев. И чутка подрагивающих нежных алых губ. Казалась, вот-вот — и она запоёт. Голос, наверное, её такой же сладкий, как и игра. Почему же Каин и Христофор от меня скрыли такое чудо? Неужто это наложница графа?
Я никогда не жалел денег на красоту, и если это наложница, то я её выкуплю! Какую бы цену мне ни выставили! Девушка прекратила свою игру. Аккуратно закрыв крышку инструмента, она встала и в руки взяла небольшую тонкую, резную тросточку и пошла. Прямо на меня. Я расплылся в улыбке, готовый рассыпаться в сотне комплиментов. Но она меня как будто не видела. Она шла, прикрыв глаза, как будто ждала, что я уступлю дорогу. Ну уж нет, я не дам ей пройти мимо.
И вот она подошла настолько близко, что должна была остановиться и взглянуть на меня. Я напрягся и вытянулся во весь рост, словно струна. Но вместо этого она просто врезалась в меня, словно не видя. Будто меня для нее не существовало.
Глава 22:Твои ладони
Девушка от неожиданности громко охнула. Почти повисла на мне, цепляясь длинными пальцами за мои плечи. Я же подхватил её за спину, не давая упасть на пол от столкновения со мной.
— Христофор! Сколько можно просить тебя не подкрадываться ко мне! Если хотел послушать, то хотя бы сообщил об этом.
Боги мои, благословите мою бессонницу! Какой дивный голос. Она прекрасна, даже когда ругаться.
— Миледи, — я старался говорить как можно аккуратнее, лишь бы не напугать прекрасную девушку в моих руках. — Боюсь, что вы ошиблись.
Девушка задрожала в моих руках. Мне казалось, что я чувствовал шёлк её кожи сквозь тонкое ночное платье. О, как же мне хочется получше рассмотреть её лицо, заглянуть в чудесные глаза, но она склонила голову, и я видел лишь её затылок. От неё пахло мятой и апельсином.
Она застыла в моих объятиях как изящная мраморная статуя. Казалось, она даже перестала дышать. Надо её отпустить и отойти, дабы не смущать, но так неохота! Во мне горит желание обнять её крепче и уткнуться в серебряную макушку, вдыхать пьянящий аромат её волос.
Но я всё же отступил.
— Прощу прощения. — голос мой звучал ещё тише.
— Это я должна извиняться, не смотрела куда иду. — губы её дрогнули в легком смешке. — Вы… — она старательно подбирала слова, будто боялась сказать лишнего. — Вы наш гость? Герцог из Грозового Придела? Близкий друг моего брата Христофора?
Всё же не наложница, а сестра. Какое счастье! Интересно, почему тогда её не было с нами днём? Нездоровилось? Близкий друг Христофора? Интересно…
— Не знал, что Христофор считает меня близким другом. — усмехнулся я этому забавному факту.
— Простите, я, наверное, сказала лишнего, — она засмущалась, лицо покрыл румянец.
Но как же она прекрасна. В любом состоянии.
— Не волнуйтесь, я не скажу об этом. — поспешил я успокоить красавицу. И тут меня осенило, что я всё ещё не знаю её имени. — Простите, но могу ли я узнать ваше имя, миледи?