— Адель. — девушка склонилась в почтительном реверансе.
Самое интересное, что за всё время нашего разговора она смотрит в пол. Допустим, смущается, ведь она сейчас в ночном платье для сна. И это столкновение. Хотя даже в этом полумраке тяжело не заметить высокого мужчину. И ещё я стоял сбоку от неё, она даже не повернулась ко мне для реверанса. Неужто я настолько сильно её смущаю?
От чего-то я кинул взгляд на фортепьяно. На банкетке осталась шаль. Наверное, за увлекательной игрой она её позабыла там. Надо вернуть, может, с ней на плечах она будет чувствовать себя более уверенной.
Я отправился за шалью, ткань была мягкой, узор в темноте не был виден. Адель словно застыла. Она стояла, всё там же, не оборачиваясь и не двигаясь.
Я подошёл к ней и аккуратно накинул на её хрупкие плечи шаль. Она вздрогнула, словно не ожидая прикосновения. Но шаль приняла. Она попыталась вытащить из-под неё свои длинные волосы. Шаль самостоятельно держаться на плечах отказывалась. Конечно, я не упустил возможности прикоснуться к этому живому серебру.
От каждого моего прикосновения она дрожала. Аккуратно собрав волосы и вытащив их из-под мягкого платка, я провёл своими руками по всей их удивительной длине. Не встречал я более гладких волос, чем у неё.
Я отступил на шаг, любуясь спиной Адель, она была совершенна во всем!
— Благодарю, — она говорила так тихо, что едва слышно.
Такая хрупкая и ранимая. Обычно при виде таких красавиц мне хочется совершить с ними все свои грязные фантазии. Но смотря на Адель от чего-то хочется заключить её в объятия и не отпускать никогда! Мне охота отгородить её от всего мира. Дать защиту.
— Адель, вы так чудесно играете, я никогда не видел более умелого мастерства, чем ваше. Это просто какое-то волшебство! — не смог я удержаться.
— Что вы, это всё глупость. Но за комплимент спасибо. Мне не тягаться с моей сестрой, та концерты даёт по всему Солярису, её даже в столицу часто приглашают. А я так, для удовольствия играю. — было видно, как ей приятно, что я оценил её игру.
— Илиана просто не слышала вашу игру, уверяю вас, в этом. Я сегодня слушал как поёт и играет ваша сестра — это ей с вами не тягаться, Адель. — Я всё пытался заглянуть ей в глаза.
Она тихо засмеялась. Словно сотни маленьких колокольчиков. Я готов слушать его на протяжении всей своей жизни. Если бы в своё время я встретил её, то на троне сидела бы не Миражанна, а она, и не империй бы правила, а миром! Стоило ей лишь попросить.
— Я сказал что-то не так? — её смех смутил меня.
— Просто матушка, да и многие другие отзывались о вас иначе, нежели вы представились передо мной, — откровенно призналась она.
— Для меня это не новость, слухи о моём скверном характере ходят далеко за пределы нашей страны, — отмахнулся я.
— По правде говоря, хорошо про вас я слышала лишь от Христофора.
— А вот это удивительно, — засмеялся я, вспоминая, как не самым лестным образом общаюсь с ним. — Адель, раз уж беседуем, то, может, присядем или прогуляемся, а то стоять на месте как-то не так…
— Да, наверное, стоит присесть — согласилась моя собеседница. — Наверное, надо позвать служанок, чтобы включили свет и принесли напитки…
Адель радикально отличалась от своей хабалки-матери и высокомерной сестры. Я позвал служанок. Вернувшись, обнаружил, что Адель уже сидит на диване, плотно укутавшись в шаль, и нервно крутит в руке свою тросточку. Интересно, зачем она ей?
Обычно трости или тросточки использовали мужчины: они часто украшали их драгоценными камнями, показывая свой статус и богатство, реже это делали дамы. Но у юной девушки я их ещё не видел.
Но сейчас это не важно, при свете она ещё прекраснее, чем в полумраке. Теперь-то я могу увидеть её прекрасные глаза. Наверное, они небесно-голубые. Чистые и переполненные нежностью, может быть, это будут самые чудесные глаза, что я видел?
Я присел рядом с ней, но не слишком близко, чтобы не смущать. Хоть спина её была прямая, голова была опущена, а волосы прикрывали лицо. У нее была невероятная осанка! Вскоре нам принесли угощение и напитки. Одна служанка осталась у дверей, вторая же вернулась на кухню.
— И многое Христофор успел разболтать? — нужно было найти тему, чтобы снова начать с ней диалог.
— Не стоит прореживать, мой брат отзывался о вас только в хорошем свете. — Я чувствовал её улыбку, хоть и не видел.
— Адель, я не настолько стар… Мы можем упростить нашу форму общения? — смотря на неё, мне даже не хотелось применять все мои методы, которые я мог бы применить для нашего с ней сближения. — Просто я думаю, что так будет проще. Но если вы пожелаете, то можем оставить всё как есть.