— Как грубо. — слишком слащаво и наигранно.
Мира просто поражала меня: не зная Миражанну лично, она повторяла её интонацию, выражение лица и многое другое. Просто ужасающе. Года идут, а имперская династия не меняется.
— Люцифер, ты мне обещал помочь. За мной едет мой брат. После набега тварей с тёмной стороны отец с моим женихом сочли эту авантюру слишком опасной и выслали брата. Пока он не прибудет мы будем гостить в этом чудесном доме, — она присела на диван и мерно развела руками, показывая пространство.
— Предлагаешь поехать на встречу принцу и стать свидетелем его смерти? В дороге часто случается несчастные случаи. — Я стоял над Мирой и выжидающе смотрел на неё свысока. — Вот только я не вижу смысла тебе помогать. С твоей бабкой у меня был договор. И она ему чётко следовала. Что можешь дать мне ты? Ты всего лишь политическая кукла в руках отца и брата! — я нагнулся и просто выплеснул ей это в лицо.
— С тебя я могу поиметь разве что твоё тело. И то оно меня не особо-то интересует, — фыркнул я и снова выпрямился.
Мира лишь опустила глаза. Она выглядела крайне несчастной.
— Что я делаю не так? Почему меня никто не признаёт? Ведь люди любят меня!..
Она подняла на меня глаза, полные слёз. Нет, не маска и не игра. Это была Мира, настоящая Мира. Её нижняя губа задрожала, вот-вот, и она расплачется. В своём сером платье, с опущенными плечами и то, как она перебирала нервно дрожащие пальцы, выдавали в ней простую девочку. Без поддержки и защиты. Куклу, которой просто играли взрослые дяди. Даже стало жалко. Но это не та жалость, которую я испытывал к другим девушкам. Это презрительная жалость. В её положении она могла бы многого добиться. Но Мира попросту распыляет себя.
— Не стоит угождать всем. Тебя это не спасёт. Ты пытаешься быть хорошей дочерью и примерной сестрой. Добродетельница, которая переживает за свой народ. На деле — заблудший в своих грёзах ребёнок. — я поставил стакан на журнальный стол и бесцеремонно плюхнулся на диван рядом с ней.
Закинув руку на спинку дивана рядом с принцессой Мирой, я нагло начал трогать край её плеча, и пальцы стали заходить под её платье. Мира даже не сопротивлялась.
— Заплати мне, и я подумаю над советом, который тебе поможет. — прошептал я ей на ухо, плотно привившись.
Мгновение, и рука проскользнула под лёгкое платье, украшенное кружевами и красивыми строчными узорами. Ещё мгновение, и моя левая рука нагло, изучающе ощупывала грудь юной принцессы. Я смотрел ей прямо в лицо. Смирение. Чистое и покорное смирение. Ради своей цели готовая на различного рода унижения. Миражанна в чертогах, неверное, бесится, глядя на нас.
— Видишь свою проблему? — я всё также говорил ей на ухо, изучая и осматривая её покорённое выражение лица. — Ты марионетка, не способная на самостоятельные действия. — я играл своей интонацией, чтобы Мира прочувствовала всю отчаянность положения, в котором она оказалась. — Папочка сказал замуж за грязного и похотливого герцога? Зато он неприлично богат. И вот ты идёшь с ним в храм. Братики тебя не замечают и не считаются с твоим мнением? Тогда ты решила, что сможешь доказать им обратное. Не вышло?
Принцесса лишь промычала, покачав головой. Руки её больше не дрожали, она сжимала со всей силы своё платье. Она сидела с прямой спиной и высоко поднятой головой. Натянута, как струна.
— Я сказал, что ты будешь моей игрушкой, и ты согласилась, — я сжал её сосок пальцами так, что Мира, не выдержав боль, издала болезненный стон и подалась вперёд, будто ей это поможет. Второй рукой тут же схватил её за подбородок, возвращая в исходное положение. — Даже сейчас терпишь унижение и издевательства. Ради чего?
— Ради того, чтобы ты мне помог. — Мира покосилась на меня. Говорила она с трудом, я всё ещё держал её за подбородок, больно впиваясь уцелевшими пальцами в лицо.
— Возомнила себя Миражанной? Начиталась сказок о великой императрице? Видишь ли, у той суки была цель. Хорошая цель, достойная и поистине великая! Она не позволяла никому вставать у неё на пути. И не позволяла унижать её достоинства. Даже несмотря на многочисленных любовников и тем, чем она зарабатывала до становления, тем, кем ты ее знаешь. Поэтому я шёл за ней и помогал, и нет, дело не в проклятии, я добровольно шёл за ней. Я ставил её всё выше и выше, она тянула меня за собой. Итог: она — императрица самой большой страны, я — первый герцог, хранитель империи и хозяин самых обширных земель. — Я всё ещё играл её многострадальческим соском. — Что можешь дать мне ты? Тело? Мало интересует.