Иванов посмотрел на Маргариту:
— Ну давайте сделаем контрольный анализ мочи, — он повернулся к Нестерову. — Или вы уже ходили с утра?
— Нет, не ходил.
— Не ходил… — будто эхо, отозвалась мымра.
— Вот и отлично! — кивнул Иванов. — Посмотрим утреннюю порцию…
Маргарита отметила что-то у себя в блокнотике.
Через пару минут врачи и медсестры покинули палату. Маргарита отправилась на пост, старушка в «сестринскую» переодеваться.
Иванов и Блох шли в сторону холла с лифтами. Сегодня была пятиминутка в конференц-зале — под председательством главврача.
Глаза Блоха были тревожны:
— Не нравится мне этот Нестеров. Послушай меня, Саша… Надо избавиться от него! Дадим рекомендации и выпишем его к дьяволу…
— Не переживай, Давид Яковлевич, — холодно отвечал Иванов. — Именно потому, что он тебе и мне, кстати, не нравится, мы не выпишем его. Не исключено, что он заподозрил… Мы подумаем еще, как с ним быть.
Тем временем Владимир обдумывал итоги разговора. Все как будто показывало на то, что Иванов и Блох… Владимир повернулся на левый бок — лицом к стене — чтобы спрятать лицо от соседей по палате… Иванов и Блох… Это в голове не умещалось, об этом страшно было думать. А может, он как раз и надумал? И беспочвенны его страхи? А тот, что выписался, — врач-инкогнито— просто шизоид с нездоровыми фантазиями?..
Сомнения и подозрения мучили Владимира, он повернулся на правый бок, но отчего-то почувствовал себя недостаточно комфортно; лег на спину, хмуро уставился в потолок.
Виталий Сергеевич спросил сочувственно:
— Болит?
— Болит…
Владимир думал о том, что неплохо было бы с кем-нибудь посоветоваться. Слишком уж впечатляюще выводы были на подходе. И столь ответственные выводы разумнее обдумывать не одному… Но с кем посоветоваться? Кто достаточно компетентен, чтобы суметь повлиять на мнение его, Владимира, — поддержать или оспорить, или подсказать какой-нибудь выход, могущий пролить дополнительный свет на ситуацию?.. Эти ребята, прооперированные по поводу аппендицита? Симпатичные ребята, но зеленые очень — и ветер в голове. Один вон из рук плейер не выпускает, музычку слушает, а другой с утра до вечера рассматривает девочек в журнале… Виталий Сергеевич? О, нет! Он, конечно, добрая, сострадальческая душа, — но совершенно во власти хирурга Иванова. Он не союзник, а скорее — наоборот… Маргарита? Совсем девочка… Вряд ли во что-то вообще посвящена. А если все же посвящена?.. Тем более не подходит, ибо стоит по другую сторону баррикады. Однако Маргариту стоит прощупать… на предмет информации. Фаина?.. Уж кто-кто, а она, наверняка, посвящена во все тайны отделения. Не случайно вхожа по вечерам в кабинет заведующего!.. Любопытно, о чем они там говорят? И этот сатанинский блеск в глазах — он не просто так. Он со значением. У Фаины на красивом лице прямо-таки написано, что она роковая женщина. К ней с вопросами лучше не соваться… Ну, а к мымре и вовсе нет желания подходить…
Здесь Нестерова озарило, он чуть не подпрыгнул у себя на койке.
«Вот! Следователь!.. Лучшего консультанта, а может, и союзника, не придумать!..»
В палату медвежьей походкой ввалилась санитарка. Эту бедную женщину мучила одышка. Санитарка уперлась необъятным животом в спину койки Нестерова. Койка задрожала и жалобно скрипнула.
Санитарка протянула Нестерову баночку:
— Писай, родимый!..
Нестеров усмехнулся, сел в постели, свесил ноги на пол:
— Спасибо! Вы так добры!..
Он взял банку и вышел из палаты. Санитарка-медведица тяжело дышала ему в спину…
Артур серьезно переживал ссору с Викой. И во всем винил себя. Досадовал на свой язык. Дернуло же его невовремя ляпнуть про Анжелку!..
Анжелка, конечно, видная девица. Но разве с Викой ее сравнишь? Вика… она же голубка, в ней же чувства настоящие! Она же живая — Вика!
А Анжелка — кукла разрисованная. С витрины. Не настоящая какая-то. Как, впрочем, и имя ее… Как ананас на отечественной яблоне! Стоило ли к ней ревновать? Стоило ли даже думать об этом?
Ах, Вика, Вика!..
Наверное, уж сотню раз Артур подходил к телефонам-автоматам и снимал трубку. И рука его тянулась к диску… но замирала всего в сантиметре от него.
Как глупо все вышло!.. Ведь Вика его любит, и он любит Вику. И хочет ее видеть и слышать. Он только и думает о том. Но отчего-то не решается позвонить. Он, взрослый умный парень, за которым девушки, наподобие Анжелки, готовы ходить стаями, — не решается позвонить Вике. Почему?..