Брови его поползли вверх:
— Альбуминурия?
— Да, она — родимая! — кивнул Иванов, все еще листая монографию. — Тебя это как будто сильно удивляет…
— Удивляет. Но ты прав: удивляет не сильно… Он же жаловался на почки.
— Жаловался, — согласился Иванов и зашвырнул монографию в шкаф. — Да ты на цифры посмотри! Это же сумасшедшие цифры!..
— Цифры, и правда, — не того, — Блох поскреб себе чисто выбритый, отдающий синевой подбородок. — А ошибки какой-нибудь здесь не может быть?
— В том-то и дело, что нет ошибки. Я звонил уже лаборантке. У нее тоже волосы дыбом!..
— Ничего не понимаю, — Блох вертел бланк в руках, заглядывал на оборот, будто там мог найти ответ на загаданную загадку.
— Вот-вот — начал нервно ходить по комнате Иванов. — И это, заметь: при нормальной почке. У него практически идеальная почка… почки!
— А жалобы?
— Откуда я знаю? — пожал плечами Иванов. — Не было ведь до сих пор никаких жалоб. И вдруг — пожалуйста… Плюс альбуминурия циклопическая… И это при исключительно хороших результатах обследования!
— Может, он съел чего-нибудь? — предположил Блох. — Надо спросить.
Иванов мерил шагами комнату:
— Я уже думал об этом… Но маловероятно. Во-первых, к нему никто не приходит. Нет у него никого в Питере. Следовательно, не могут ничего принести… А во-вторых, это сколько же и чего нужно съесть, чтоб получить такую сумасшедшую альбуминурию?.. Из него же, из Нестерова этого, получается, белок качать можно. Как нефть из-под земли!..
Блох тоже начал нервничать:
— Говорю тебе: не нравится мне этот Нестеров! Надо купировать приступ и выписывать к дьяволу.
Однако Иванов был несколько упрямым человеком:
— Нет, Давид. Выписать — проще всего. Надо с ним разобраться.
— Что ты имеешь в виду? Диагностику?
— Не только… — Иванов беспокойными глазами смотрел на Блоха. — Мне тоже многое кажется…
— Например…
— Например, что я тоже где-то видел раньше этого Нестерова… Что он подозрителен мне… И что мы подозрительны ему… Что последние жалобы и это его альбуминурия, которая так некстати, — фикция…
Еще больше тревоги появилось в глазах Блоха:
— Ты хочешь сказать, что Нестеров, заподозрив что-то, перешел к активной тактике?
Иванов ушел от прямого ответа:
— Я выведу его на чистую воду… — и он покосился на результаты анализа. — Неужели мы проглядели нефрит?
Медсестра Маргарита Милая, сидя у себя за столом, отмечала в листах назначений плюсиками исполнение процедур. Она не видела, как Нестеров вышел из палаты. Занятая делом, она увидела его только тогда, когда он присел к ней за стол.
Нестеров взглянул на листы назначений:
— О, какая серьезная работа. Я могу помочь.
Заметно было, что Маргарита как-то подобралась внутренне, напрягаясь. Бросила на Нестерова быстрый острый взгляд. Нестерову показалось, что он успел разглядеть в глазах Маргариты озорные искорки. Между тем лицо медсестры было серьезно.
Она вздохнула:
— Чем вы можете помочь?
— Крестики ставить в этих листках, — он пытался еще раз заглянуть в глаза Маргарите, ему хотелось убедиться, что в них, действительно, живут озорные искорки, они показались ему такими симпатичными. — Помню, когда учился в школе, меня хвалили учителя за почерк. И еще рисовал не плохо. Для меня крестик изобразить — не составит труда.
— Поэтому вы стали архитектором? — Маргарита избегала смотреть ему прямо в глаза.
— Пожалуй, и поэтому тоже.
Маргарита опять вздохнула:
— По-моему вы смеетесь надо мной…
— Ни в коем случае! — всполошился Нестеров. — Как вы могли так подумать!
Маргарита поискала что-то в кармане халата:
— Вы же понимаете, что я сама справлюсь с плюсиками…
Она поднялась и подошла к шкафу. Открыла дверцу. И получилось, что этой дверцей Маргарита от Нестерова прикрылась. Девушка достала зеркальце из кармана, погляделась, подправила бровь, подняла колпачок повыше, чтобы виден был красивый круглый лобик; пыталась спрятать локон волос, выбившийся из-под колпачка возле уха, но потом вернула его на прежнее место — с локоном ей показалось лучше, хоть какая-то деталь была на обезличивающем белом фоне.
Нестеров не видел ее манипуляций, но, человек достаточно опытный, догадался о них:
— Тогда я вынужден признаться, Рита… Я просто соскучился.
Она замерла с зеркальцем в руках:
— По своей работе?
— По общению с вами. В прошлый раз вы ушли так внезапно. Я об этом сожалел…
Маргарита закрыла шкаф, достала из кармана ножницы и принялась слегка подрезать обтрепавшиеся края листков назначений. Весь ее вид говорил о том, как девушке приятно, что Нестеров соскучился по общению с ней. Она сказала: