— Но аппаратура!..
— А что аппаратура? — возразил Перевезенцев. — Много ли ее нужно, чтобы похитить интересующий тебя орган? Преступнику же не надо потом выхаживать этого человека, из которого он кое-что достал. Зашил беднягу в мешок — и в реку!..
— Пожалуй, ты прав! — не мог не согласиться Нестеров. — При желании можно оперировать и на кухонном столе.
— Так. Обсудили, — подвел черту Перевезенцев. — Теперь мы должны ответить на вопрос: может Маргарита права?
— В чем?
— Она же сказала — слухи, домыслы невежественных людей. И проблема не стоит выеденного яйца? — тут Алексей улыбнулся и поправился: — пятнадцати выеденных яиц…
Но Владимир не отреагировал на шутку:
— Какие твои предложения? Если, конечно, ты воспринимаешь ситуацию всерьез.
— Всерьез — не сомневайся, — заверил Алексей. — Фактов маловато… А сделать кое-что можно. Я могу позвонить своим ребятам… или ты позвонишь, чтобы пришли. Вдруг появится что-нибудь новенькое. Можно справки навести про некоторых врачей. Чем живут, так сказать… А больше — вряд ли получится.
Владимир был упрям:
— А если поискать все же операционную? И начать с нашей — с нашего отделения…
— Можно попробовать, — как-то вяло согласился Перевезенцев. — Разумеется, на свой страх и риск. Надо ведь знать, что искать. Какие будем искать улики? А вернее — ты. Какие улики будешь искать? Похищенные органы на тарелочке — посыпанные петрушкой? Или зашифрованный список жертв? Что именно?..
— Труп.
— Труп? В операционной? Без органов? — весьма удивился Алексей. — Это было бы неплохо. Но маловероятно, что преступник оставит за собой такую улику. И где! На своем рабочем месте!
— Ну, почему на рабочем месте? Почему в операционной? — вздохнул Нестеров. — В подвале есть морг.
— Действительно, — оживился Алексей. — Это уже интересно! Что ты предлагаешь?
Владимиру пришлось по душе оживление Перевезенцева — зацепило-таки следователя. И Владимир продолжил:
— Ты говоришь, нужны факты, компромат… Я добуду тебе компромат. И уже почти не сомневаюсь в этом.
— Каким образом?
— Может быть помнишь — Маргарита тебе говорила — почти сразу после тебя в отделение поступила девушка. Марина Сенькова. Я заглянул в ее историю. Она танцовщица. Поступила со множественными травмами.
— Что-то припоминаю. Кажется, суицид?..
— Вот-вот! — кивнул Нестеров. — Она скончалась во время операции. Официальная версия — большая кровопотеря, ничего не успели сделать… А если проверить — что делали?
— Так это же патологоанатомов работа!..
— Все равно! Они могут быть подкуплены. Могут быть в деле. Могут быть халатны, с похмелья… Какая разница! Суть не в этом. Посмотреть надо пристрастным взором.
— Ты хочешь… — начал Алексей изумленно.
— Да. Проникнуть в морг и осмотреться там — что к чему. Особенно что касается Марины Сеньковой. Если она, конечно, там еще! Быть может, даже провести повторное вскрытие. Это могло бы дать нам необходимую информацию.
— Вполне возможно. Если, конечно, твои построения верны, — лицо Перевезенцева опять приняло скептическое выражение. — Однако, Володя, есть одно «но».
— Что за «но»?
— Ты кто вообще-то? Ты врач? Ты уверен, что заглянув в чрево Марины Сеньковой, разберешься что там к чему? Отличишь тонкую кишку от толстой, а правую почку от желчного пузыря?
Это были вполне резонные вопросы. И Владимир ответил на них соответственным образом:
— Вообще-то я врач. Ты угадал…
Перевезенцев, повернул голову, посмотрел на Владимира с недоверием:
— А почему же молчал?
Владимир и сам уже не знал точно, что ответить. Желание протестировать медицину, испытать ее на вшивость казалось ему сейчас более чем наивным — вроде детской игры. Он пожал плечами:
— Не хотел светиться. Считай, из скромности.
Перевезенцев поразмыслил с минуту, потом сказал:
— Что ж тебе и карты в руки… Почему бы нам, действительно, не попробовать. Если не найдем ничего компрометирующего, — не беда. Никому ведь не навредим. А если найдем… Большое дело сделаем.
— Найдем, — убежденно сказал Владимир.
Алексей посмотрел на него с улыбкой:
— Ты должен приготовить какую-нибудь легенду на случай провала. Ну — если тебя там застукают… Ты же, естественно, ночью пойдешь?
— Ночью… Днем там людей полно. Живых. Не только мертвецов…
— Вот, вот! И что скажешь, если увяжется за тобой какой-нибудь сторож? Что скучно стало? Решил нервы себе пощекотать? Или скажешь, что заблудился?
Владимир тоже усмехнулся: