Все еще придерживая отмычки, Нестеров мягким крадущимся шагом спустился на первый этаж. Тут лестница кончалась. И попасть в подвал можно было только через кафедру судебной медицины. А Нестеров почти не сомневался, что ему нужно именно в подвал.
Дверь перед ним была высокая — как во всех старых зданиях, — крашеная, грязная, со следами подошв по низу — вероятно, эту дверь чаще открывали ногами, чем рукой.
Дверь была заперта. Но отпереть ее, оказалось, не составляло никакого труда: Владимир первой же попавшейся отмычкой ковырнул пару раз в замочной скважине, и замок послушно щелкнул.
Владимир вошел на кафедру и тихо прикрыл за собой дверь.
Здесь было темно. И пришлось подождать минуту у двери — пока зрение не адаптируется к темноте… Вряд ли на кафедре оставляли сторожа… Так подумав, Владимир стал действовать смелее. Миновав холл, он прошел по коридору в один конец кафедры, затем в другой. Заглянул в некоторые аудитории — там был полумрак, с улицы лился призрачный свет фонарей. Дверь кабинета завкафедрой была закрыта на ключ. Нестеров подумал: а если б оказалась открытой? И восседал бы там в кресле сам профессор… И вопросительно посмотрел бы на него… Что бы он сделал?
Попросил бы закурить…
Или сказал бы: извините, ошибся дверью…
Или: мы с вами где-то встречались, не правда ли?..
Владимир улыбнулся и вернулся в холл. По темной лестнице спустился в подвал. Нащупал выключатель на стене… Здесь можно было не опасаться, что кто-нибудь обнаружит свет. Подвал есть подвал. И Владимир щелкнул выключателем…
Перед ним тянулся длинный коридор. По правую руку — несколько дверей с навесными замками — вероятнее всего, какие-нибудь склады. По левую руку — всего одна дверь. С внутренним замком… Кажется, то, что он искал. Владимир подошел к этой двери, нажал на ручку. Как и следовало ожидать, дверь была заперта.
Не опасаясь уже производить шум, Владимир извлек отмычки из кармана. Они весело зазвенели на стальном колечке. Владимир, осмотрев замок, подобрал подходящую на его взгляд отмычку и вставил ее в замочную скважину. Повернул туда-сюда… Никакого результата. Чертыхнувшись, Владимир решил попробовать другую отмычку. Но и другая не подошла. Владимир присел, внимательнее, насколько позволяло освещение, оглядел замок и замочную скважину. Попробовал третью отмычку — покрутил ее в замке со все возрастающим раздражением. Результат — прежний, то есть никакого результата. Владимир собирался уж вытащить эту отмычку, как вдруг замок открылся, и дверь подалась вперед, в темноту. В нос ударил неприятный резкий запах…
Глава двадцать вторая
Сквозняк — это такая гадость, с которой трудно смириться, если уж почувствовал, что она есть. У сквозняка холодный язык. И этим языком это мерзкое животное любит облизывать человеку ноги и поясницу. Особенно если человеку давно за пятьдесят. Реже сквозняк облизывает спину, еще реже — ягодицы. Практически никогда — голову, грудь, живот… Но ноги и поясница для сквозняка словно медом помазаны.
Виталий Сергеевич крутился в постели — сколько позволяло ему его состояние, — тщательно подтыкал под себя одеяло, но никак не мог избавиться от «ласк» животного-сквозняка. Быть может, сквозняк был чересчур силен, быть может, слишком тонкое одеяло. Или уж навнушал себе Виталий Сергеевич сверх меры…
Приподнялся на локтях, посмотрел на дверь. Та как будто была закрыта. А может, оставалась маленькая щель. Совсем малюсенькая — но много ли надо?
Свет проникал из коридора через стекло. Все спали.
Виталий Сергеевич ждал: не шевельнется ли кто, не проснется ли. Кого попросить прикрыть дверь?.. Кутался… На Нестерова смотрел — его койка возле самой двери. Нестерову только руку протянуть… Но Нестеров, как видно, спал крепко. Укрывшись с головой. Не шевелился. И даже, почудилось Виталию Сергеевичу, как будто не дышал. Да, боли его отпустили — вот и отсыпается. Молодой. Что еще надо?..
А сквозняк все прикладывался к пояснице холодным языком.
И Виталий Сергеевич не выдержал, тихо позвал:
— Володя! Слышь!.. Извини, конечно!.. Не в службу, а в дружбу — прикрой дверь. Сквозит.
Но Володя не отозвался. Даже не шевельнулся. Даже не вздохнул. Крепко, видно, спал.
Виталий Сергеевич позвал громче: — Володя! Нестеров! Ты меня слышишь?..