— Теперь же Наполеон предлагает императору Александру закончить уничтожение Блистательной Порты, поделив между собой её европейские земли.
— Что же теперь будет? — пробормотал Галиб-эфенди.
— Будущее наших стран зависит прежде всего от нас с вами.
— А не от властителей европейских держав?
— Турция тоже часть современной Европы. Другое дело, что последними шагами Порта поставила себя в положение довольно двусмысленное. Она словно бы изолировала себя от остальной части, и потому её собственные интересы для других держав имеют значение второстепенное. Ими будут жертвовать постоянно...
— И Россия принадлежит Европе.
— Но при этом старается сочетать свои интересы с... таковыми же ближайших её соседей.
— Не понимаю, не понимаю, — недоумевал огорошенный Галиб-эфенди. — Вы же могли согласиться с Наполеоном. Против двух таких страшных противников мы оказались бы совершенно бессильны...
Кутузов промолчал. Он не намеревался объяснять турецкому дипломату, что, если бы не сообщение, которое вечером принёс ему взволнованный Георгиадис, русские могли бы и поверить французскому императору. Но теперь становилось понятным, что предложение Бонапарта было только ловким политическим ходом. Согласись Петербург, Россия только ещё глубже увязла бы в делах балканских, и в самое ближайшее время ей пришлось бы стоять против сразу двух оппонентов. Идея была коварная, ловкая, но проведена неуклюже. Кто-то в Париже явно поторопился. Теперь же этой депешей Кутузов легко мог нейтрализовать усилия Франции в самом Стамбуле:
— В Европе остались только три державы, не подвластные ныне Наполеону: Англия, Россия и Турция. Соединив наши усилия, мы можем противостоять этой страшной угрозе. И прежде всего нам нужно возможно скорее завершить наши переговоры.
— Конечно, граф. Я в этом не сомневаюсь. Остаётся дело за малым — выработать условия, приемлемые для обеих сторон.
— Формулировки мы оставим дипломатам. Нам с вами необходимо обговорить самое существенное.
— Валахия?
— Мы хотели лишь обговорить условие защищать права христианского населения.
— Оно содержится в одной из статей Ясского договора.
Кутузов кивнул.
— Молдавское княжество?
— Россия считала бы для себя удобной границу по реке Серет.
— Чересчур опасно для Порты. Преемники императора Александра могут оказаться не столь разумны и благородны...
— Тогда, может быть, Прут?
— Я не предвижу существенных возражений.
— Но мы должны компенсировать наши усилия в ходе пятилетней войны. Впрочем, надо же оставить работу и дипломатам.
— Разумеется. Но мы, граф, ещё никак не решили, как же разделить наши полномочия в Азии.
Кутузов взял длинную паузу. Предложение он уже давно сформулировал, но хотел показать, что мысль эта пришла ему в голову лишь недавно:
— А что, если Россия и Порта отложат решение азиатской проблемы? Ситуация и так запутанна, что же её осложнять ещё больше. Предположим, что мы решаем оставить крепости, завоёванные Россией, в её владении...
— Временном?
— Разумеется. И положим вернуться к этому вопросу лет через пять.
— А что же Анапа? — спросил Галиб-эфенди.
Кутузову показалось, что он слишком быстро среагировал на его предложение, словно бы ждал его, был уверен, что оно прозвучит.
— Анапа слишком важна для Блистательной Порты, чтобы Стамбул мог позволить себе лишиться её хотя бы на время.
Разумеется, усмехнулся Кутузов, оставляя, впрочем, лицо неподвижным. Крупнейший рынок работорговли на всём Чёрном море. Оставить его у русских — и где же тогда покупать девушек для гаремов, красивых мальчиков для изысканных наслаждений, могучих мужчин для работ в мастерских и поле? Но пока нет сил заботиться ещё и об этом.
— В инструкциях канцлера Румянцева не указана особая важность этого населённого пункта для обороны Российской империи.
— Я был убеждён в этом с начала нашей беседы.
Два старика улыбнулись одними глазами. Они превосходно понимали друг друга...
VI
Небольшая красивая церковь красного камня показалась Новицкому не самым удобным местом для тайного свидания с известным политиком, однако не он выбирал время и место. Сергей прошёл в портик, остановился было полюбоваться резными колоннами, но очевидно мешал входящим. Кто-то толкнул его в спину, буркнул коротко, возможно, что извинился. Новицкий оглянулся, но увидел только полу знакомого серого плаща, исчезающую за дверью.