Внутри было темно, прохладно, пахло сладким запахом детства. Сергей купил свечку, прошёл вперёд, стал рядом с Мурузи. Тот не откидывал капюшон, обеими руками держал толстую свечу, едва выставив ладони из-под плаща. Новицкий наклонился к нему, прося разрешения взять огня, и почувствовал, как плотная ладонь накрывает его собственную, освобождая её от лишнего груза.
— Вы решились снять гусарский мундир?
— Мы подумали, что так будет удобнее.
— Вы не щепетильны.
— Я осмотрителен.
— А ваш друг Мадатов никогда не расстался бы с доломаном и саблей.
— Поэтому здесь я, а не он.
Мурузи промолчал. Боковым зрением Сергей заметил, как колыхается широкий плащ, и подумал, что драгоман, должно быть, старается надёжнее припрятать мешок с золотом.
— Георгиадис щедр, — заговорил, наконец, князь. — Но почему не пришёл он сам?
— Он... — Новицкий замялся, и хоть не сразу, но всё же ответил: — Он просил передать вам, что Галиб-эфенди... был готов к нашему предложению относительно крепостей в Азии.
Мурузи опять замолчал, и надолго.
— Меня использовали. — Голос его изменился, словно человек за минуту постарел лет, наверно, на десять. — И турки, и русские. Галиб-эфенди знал о наших свиданиях и ловко ими воспользовался. Он не мог предложить обеим империям решить вопрос о границах у Чёрного моря именно так. Но добился, чтобы русские сделали этот ход сами... Ну, вы-то хотя бы мне заплатили. Как же оценит мои услуги его величество падишах? Разве что быстрой смертью...
— Георгиадис предлагает вам не возвращаться на постоялый двор Манук-бея. Тем более что Мирзоян тоже намеревается покинуть Валахию.
— И где же он будет чувствовать себя в безопасности? Я не могу бежать. В Стамбуле моя семья — жена, дети. В Стамбуле остался мой брат. Если я исчезну, им придётся отвечать за меня.
— Мне поручено сообщить вам, что все бывшие договорённости, касающиеся вас, распространяются и на вашу семью.
Мурузи придвинулся вдруг к Новицкому и зашептал жарко и быстро:
— Возьмите деньги, ротмистр. Мне уже они не понадобятся. Передайте их моей жене, моим сыновьям, если... когда им удастся перебраться в Россию... Надеюсь... Я надеюсь, они будут счастливы в Петербурге. Прощайте, ротмистр. Я ещё помолюсь... за себя и за близких...
Сергей поставил свою свечку перед ближайшей иконой и пошёл к выходу. Но чувствами он ещё оставался в углу тёмного и тесного нефа, где прощался с жизнью человек умный и жадный, хитрый и благородный, человек не слишком чистоплотный, но почему-то полюбившийся ему в последние три недели.
Задумавшись, он свернул в проулок и слишком поздно заметил, как три тёмные фигуры скользнули к нему от угла ближайшего дома. Только кавалерийская выучка помогла ему парировать первый, почти незамеченный им удар. Лезвие распороло рукав и скользнуло по коже предплечья. Левая рука онемела. Новицкий отпрыгнул к стене и выставил перед собой трость. Повернул резко кисть, деревянные ножны слетели в сторону, обнажив короткий шпажный клинок — подарок Георгиадиса.
— Шайтан-оглы! — выругался один из нападавших, сделал выпад и вдруг рухнул, словно бы поскользнувшись.
В спине у него торчала рукоять метательного ножа.
Ещё один человек вмешался в схватку, но этот, понимал Новицкий, был решительно свой. Тут же скользнул вперёд и наметил остриё клинка в лицо ближайшему противнику, пользуясь преимуществом в длине оружия и замешательством неизвестного.
Крик, почти всхлип, слева подсказал Сергею, что одна сторона получила решительное преимущество. Кто же — он посмотреть не решался, боясь пропустить движение хорошо вымуштрованного убийцы. Но когда тот отскочил, повернулся и опрометью бросился в черноту ближайшего сада, опустил клинок с облегчением. Кровь текла теперь из двух ран, и долго ему было бы не продержаться.
— Руку в локте, ваше благородие, согните. Вот так... Не остановится, но и хлестать не будет.
— Фома! — удивлённо крикнул Новицкий. — Ты-то откуда?!
Поручик Чернявский, не отвечая, нагнулся над убитым, вынимая у него из спины свой метательный нож.
Второй разбойник валялся чуть поодаль, навзничь, зажимая обеими ладонями горло.
— Уходим, Сергей Александрович, быстро. Не ровён час другие подскочат...
Пока полковой лекарь бинтовал Новицкому руку, приехавший Георгиадис негромко выспрашивал у Чернявского подробности нападения.
— Да, — сказал он с досадой. — Майор Мадатов оказался предусмотрительней нас. Послал на всякий случай человека вас охранять. Если бы не он, вы бы сейчас валялись там со вспоротым животом.