Валериан усмехнулся, но так, чтобы генерал уже не увидел. «А забудете, — подумал он с весёлой решительностью, — так я вам напомню...»
IV
Отмечали первый орден Мадатова. Офицеры батальона собрались в домике, где квартировал командир первой роты. Две трети полка командующий отдал соседнему корпусу, и два других батальона размещались сейчас в Бухаресте.
— Говорят, господа, валашки очень красивы! — лениво тянул Носов, длинноногий командир третьей роты.
— Не расстраивайся, капитан, — кинул ему Бутков. — Милорадович ни одной не отдаст.
Собравшиеся засмеялись. Командир первого корпуса кроме отчаянной храбрости известен был и своим безудержным волокитством. И нынче вся Дунайская армия обсуждала его роман с дочкой первого министра валашского господаря.
— А чем плохи вам молдаванки? — спросил Земцов. — А именинник наш и на болгарок поставит.
Валериан улыбнулся. Одна из девушек в доме, в самом деле, показалась ему красивой. Но он жил здесь ещё только три дня и не успел не то что заговорить, но даже и рассмотреть её толком. Неделю назад армия отошла на левый берег Дуная и начала обустраиваться, надеясь отсидеться на тёплых квартирах до поздней весны, когда подсохнут дороги. Мадатову квартирьеры показали унылое строение на окраине городка, денщик Фёдор привёз и разместил небольшой багаж штабс-капитана, а тот прибегал сюда лишь ночевать. Большую часть суток Мадатов занимался делами роты — примерно четверть людей была нездорова.
— Что ж мы о женщинах? — сказал Бутков. — Зима долгая, ещё успеется и надоест. Давай, Мадатов, покажи-ка ещё раз орден.
Валериан поднял руку, чтобы видели все собравшиеся в комнате, и покачал на ленточке маленький красный крестик.
— Прочти ещё раз, — попросил Земцов. — Приятно послушать.
Егеря встали.
— Господин капитан князь Мадатов, — начал Валериан строки высочайшего указа уже, после десятого раза, почти что по памяти. — В воздаяние отличной храбрости, оказанной вами в сражении против турок, где вы по усердии своему были всегда впереди и до окончания последних дел поступали мужественно, жалую вас кавалером ордена Святой Анны 3-й степени. Пребываю вам благосклонным — Александр.
— Господа офицеры! — подал команду майор. — Государю императору!..
— Ура! — грохнули дружно офицеры, осушили привычно чарки, но бить медную посуду об пол не стали. Лишь вытряхнули остатние капли.
— В воздаяние отличной храбрости, — повторил батальонный. — Это оченно верно! Думаю, что Анна нынешняя только ещё начало. Будешь так действовать, как в овраге, — груди не хватит.
Мадатов насупился. Ему до сих пор казалось, что подполковник над ним подтрунивает. Там, у склона, он растерялся, не знал, на что решиться, что приказать. И если бы не Бутков, половина роты могла бы так и остаться внизу.
— На то я и твой командир, — усмехнулся Бутков, словно прочитав мысли ротного. — А вы все, молодые, думаете, что батальонный только горло на разводах дерёт. Нет — моё дело ещё и вовремя плечо вам подставить. А где-то и в ... пнуть. Другое скажу — кого-то там, как ни поддерживай, как ни пинай, а всё без толку. Тебе же только верный путь укажи, сам помчишься. За что и ценю. И некоторым — примером поставлю... Но это так, вскользь. А теперь о насущном. Ну давай, давай, мочи свою девушку. Самое время ещё раз употребить!..
Валериан опустил крестик, поболтал в миске, наполненной до края мутной, желтоватой жидкостью. Местная водка стоила дорого, но была куда крепче российской и много забористей.
Фёдор подскочил к столу, поднял посудину и аккуратно разлил ракию в поставленные мигом новые чарки.
— За нового кавалера! — поднялся майор Земцов. — Первый орден, первое дело — будешь ещё вспоминать. Когда генералом станешь...
— До генерала ещё дожить надо, — отозвался Мадатов.
— Цыц! — Майор пристукнул кулаком по столешнице. — Учишь вас, молодых, учишь, а всё без толку. Об этом не говорят!.. Так и служи, Мадатов, так и воюй, капитан!
Он шагнул к Валериану, состукнуться стопками, и другие офицеры заторопились следом, чокнуться, опрокинуть и закусить.
Не успели сесть по местам, как в дверь постучали. Фёдор выскочил из комнаты и тут же вернулся:
— Ваше высокоблагородие... Из дивизии офицер...
— Пусть войдёт!.. Налейте поручику...
Знакомый Мадатову в лицо, но неизвестный по имени дежурный офицер шагнул вперёд, придерживая шпагу, чтобы не тёрлась ножнами по косяку.
— Поздравляю вас, штабс-капитан, — он принял стопку и протянул её вперёд, к ордену. — Славно вы управились в той деревне. Дивизия вся наслышана... Господин подполковник, его превосходительство приказал построить батальон. Готовность — час.