— Твои глаза бы да фельдмаршалу вместо его трубы. Я тоже думаю, что ещё недельку поковыряться, и они сами оттуда выползут. Но — не нам с тобой думать за генералов. Милорадович от Журжи отскочил, так они надеются о Браилове реляцию отписать... Вы, господа офицеры, примечайте лучше, как нам бежать придётся. Я так понимаю, что в главном рву эскарп у них камнем выложен, значит, на штыках не поднимешься. Придётся плечи друг другу ставить да потом на руках вытягивать. Так людям и объясните...
Сейчас Валериан думал уже не о рвах, куртинах и бастионах, но о земляном невысоком вале. Туда, к передовому укреплению должна была выйти дивизия Ланжерона, туда он, Мадатов, обязан был вывести своих сослуживцев.
На развилке он оставил первого егеря, шёпотом приказал руками не хлопать, ногами не стучать, а если станет совсем уже невмоготу, приседать, но не до пота...
Афанасьев аккуратно взял Валериана за рукав и заговорил, прижимаясь губами к уху:
— Я, ваше благородие, возьму Рожкова с Тихониным да пойду чуток впереди. Пошарим справа налево. А то ведь, коли турки кого послали — нашумим, неудобно получится. Вы же о нас не волнуйтесь. Мы завсегда знать будем, где вы идёте...
Ещё одного солдата Мадатов оставил в ложбинке, где он всё же решился свернуть с дороги. По убитой земле шагать было легче, но просёлок этот всё петлял и петлял, обходя кустарники и овражки. В конце концов, он мог убежать и к самому Дунайскому берегу, а там неожиданно вдруг повернуть на северо-запад.
Неширокий ручей они перемахнули, не выбирая броду. Панталоны вымокли почти до самых колен и холодили лодыжки. Валериан прибавил шагу, оставшиеся солдаты пыхтели, но старались не отставать.
Тень мелькнула правее. Мадатов схватился за шпагу, кто-то из егерей сунулся вперёд, выставив штык. Однако мочь вдруг зашипела знакомым голосом фельдфебеля Афанасьева:
— Как руки держишь, Онупренко?! Вернёмся — будешь у меня два часа солому колоть!.. Вот, ваше благородие, вам пистолет турецкий. Кажись, насечка серебряная. Осторожнее, заряжённый...
— Где нашёл? — шепнул Валериан, ощупывая рукоять чужого оружия.
— Известно — на человеке. Как мы и думали, турки тоже здесь колобродят. Четверо было. Ну, мы первыми их заметили... Тихо и аккуратненько. Тихонина только в бедро пырнули. Ну, я оставил его там дожидаться. Давайте, Валериан Григорьич, сейчас за мной — там, где они бежали, широкий проход рядом с лесочком. Овраг слева, опушка справа — и места для колонны достаточно...
Валериан улыбнулся. Пока сверху его прикрывали Бутков с Земцовым, а снизу поддерживал Афанасьев, он мог, пожалуй, не беспокоиться. Фельдфебель сам подсказывал, какой приказ ему должен был отдать ротный. Сколько же лет пройдёт, пока и он, Мадатов, научится понимать, что же ему делать сию минуту?!.
— Осторожно, ваше благородие, рытвина здесь. А вон и Андрюшка ружьишком машет...
Мадатов успокоил себя тем, что Афанасьев знал лучше, куда глядеть, оттого и заметил сигнальщика первым. Теперь и он уже заметил впереди своего егеря, подававшего условленные сигналы. Тихонин подождал, пока офицер подбежит, и опустился на некую бесформенную массу. Сначала Валериан решил, что это поваленные деревья, но тут же понял, что солдат примостился на телах им же зарезанных турок.
— Пусть сидит, — прошептал фельдфебель. — Теперь они не кусаются.
— А третий где?
— Рожков вперёд ящерицей пополз. Я послал. Пусть проверит — чисто ли там. Турок тоже умён, а до него здесь очень недалеко.
Валериан уже достаточно отчётливо различал очертания насыпного вала, которым браиловский гарнизон прикрыл город, очертив первую линию обороны. До него было не более нескольких сот саженей, хотя в темноте легко было ошибиться раза в полтора-два. Ближе подходить казалось вроде бы неразумным. Сюда дивизия могла подойти относительно скрытно, под прикрытием леса, здесь перестроиться и отсюда же кинуться по сигналу.
Однако нужно было проверить — не наткнётся ли штурмовая колонна на топкий ручей, на глубокий овраг...
— Афанасьев, давай же и мы подберёмся поближе, посмотрим...
Мадатов вынул шпагу из пояса, положил рядом с Тихониным и сунулся следом за припавшим почти к самой земле фельдфебелем. Тот постоял несколько секунд, вслушиваясь, всматриваясь, принюхиваясь, а потом быстро пробежал шагов двадцать согнувшись и снова упал на колено. В свою очередь Валериан, также касаясь пальцами земли, проскочил Афанасьева, ушёл вперёд примерно на ту же дистанцию и также застыл. Остановился он неудачно, споткнулся о мёрзлый ком, но даже не замечал боли, следя только за Афанасьевым. Тихонин и двое егерей, пришедших с Мадатовым, остались сзади...