Лошадь сделала ещё пару шагов, и вода захлестнула за голенище. Валериан поморщился, но подумал, что в коротких гусарских сапожках река плещется куда дольше.
— Но вы-то, я знаю, успели уже отличиться. Орден, золотое оружие и, главное, слава! Мы ещё только успели к армии подойти, как уже слышится — Мадатов там, Мадатов сям... Егеря Буткова и среди них опять-таки первый — капитан князь Мадатов!
Новицкий явно льстил, но так искренне, что Валериан почувствовал даже расположение к бывшему сослуживцу. Он знал, что о нём говорят если не в армии, то хотя, в дивизии, в корпусе, но лишнее напоминание о местной известности было ему приятно.
Лошадь сделала усилие и выбралась на берег. Егеря уже были все на ногах и строили колонну, чтобы двигаться дальше. Поручик Тиховатов и фельдфебель Капустин бегали вокруг, ровняли ряды и шеренги. Капустин сменил Афанасьева, но заменить его так и не смог. Прежнему достаточно было только глянуть на взвод, а у нынешнего и рык казался пожиже, и плечи поуже. Рота его слушала, но уважала больше по чину, не по душе...
Мадатов легко спрыгнул на землю. Поблагодарил Новицкого и хотел было подойти к егерям, но его задержали.
— Вот, господин полковник, позвольте представить — капитан князь Мадатов! Тоже бывший преображенец, теперь командует егерской ротой.
— Как же, как же, — загудел Ланской, разглаживая свободной рукой пушистые бакенбарды. — Слышали, как и все. А что же, капитан, спрошу — такой молодец и ещё не в гусарах?! К лошадям, вижу, привычны. Саблей владеете?
— Приходилось, — усмехнулся Валериан.
Офицеры, подъехавшие вместе с Ланским, оглядывали Мадатова, словно пытались понять, что же скрывается в этом егерском капитане, что сделало его таким знаменитым? И Валериан разглядывал гусар без стеснения. Не слишком хорошо держались они в седле. Как же будут драться они с такими наездниками, как турецкие спаги? Половину из них он погонял бы ещё по полю, заставил прыгать через канавы, камни, стволы деревьев. Многие, как и Новицкий, опускали носок ниже каблука, отворачивали колено от лошади. Тогда для управления им оставались одни поводья. Он хотел было сказать об этом штабс-ротмистру, но остерёгся. Привычку такую за день не переправишь, а отношения надолго испортишь.
Скорым шагом подоспел полковник Бутков:
— Всё, Мадатов, уводи роту. Батальон не жди, мы за тобой следом. Двигаешься на ту деревню, видишь десяток домишек белеется?.. Пока можешь идти свободно, казаки уже проскакали. А за деревней раскинешь цепи, пойдёшь медленно и с оглядкой. Поджидая батальон. Понял?
— Да и мы пойдём слева, — сказал Ланской. — Если что и случится, гусары егерям помогут.
— Если успеют, — отрубил Бутков, словно обрадовавшись случаю вернуть услышанное сторицей, похлопал по боку исхудавшую за зиму лошадь стоящего рядом гусара и продолжил: — Пока вы с места тронетесь, турки уже его вырежут и ускачут. Сейчас мы только на себя надеяться можем. А с вами вместе — как уже получится?.. И — не сманивай моего капитана, Ланской, нехорошо.
— Я сманиваю? — рассмеялся гусарский полковник. — Да ты, Бутков, на него посмотри. Он же сейчас, с места, готов в седло прыгнуть!
Бутков взглянул на Мадатова и отвернулся:
— Пусть ещё пока землю потопчет. Вот вернёмся из рейда, а там решим... Слышали приказ, капитан? Выполняйте!
Валериан повернулся и быстро пошёл к роте. Вода хлюпала в сапогах, но он решил, что сейчас, в виду двух полковников, задерживаться не будет, выльет при первой же остановке...
II
Им просто не повезло. В случившемся не были виноваты ни Бутков, ни Земцов, ни тем более ротные командиры. После Валериан обвинял себя, что не послал людей к лесу, не проверил, кто прячется за деревьями. Но, говоря по правде, когда завязалось дело, стало чересчур жарко, чтобы ещё успеть предвидеть даже недалёкое будущее.
Турецкая конница кинулась на егерей с холма с улюлюканьем, визгом, потрясая дротиками, размахивая ятаганами. Необстрелянных, непривычных подобная атака могла напугать и до обморока, но в батальоне таких уже не было. Бутков быстро перестроил колонну в каре и, стоя в середине, отдавал команды спокойным уверенным голосом:
— Вторая рота! Целься!.. Пли!.. На руку!.. Стоять!.. Четвёртая!..
Спаги отхлынули после залпа с той же быстротой, как и подскочили. На поле осталось с полдесятка тел в красочных одеждах сочного цвета, да лошадь одна, упав, поднялась с земли и побрела в сторону, припадая на задние ноги.