Денщик Приовского проводил Мадатова к сараю, где разместился эскадрон, теперь уж его эскадрон. Длинное здание, крытое подгнившей дранью, служило, наверное, складом местным купцам. Их товары были изгнаны без сожаления, и между щелястых стен расположилось несколько десятков солдат лёгкой конницы, шесть десятков оставшихся в строю гусар четвёртого эскадрона.
Лошадей привязали у стен, оставшееся место разгородили на закутки, где, набросав на пол солому, обернувшись плащами, дремали люди.
Когда Мадатов вошёл в ворота, один дежурный шагнул навстречу, готовясь докладывать, другой кинулся опрометью за занавеску.
Через несколько секунд из спального помещения выскочил вахмистр. На вид ему было лет тридцать. Высок, черняв, ладен — Мадатову вдруг показалось, что он видит собственное своё отражение.
— Ротмистр Мадатов, — первым представился Валериан. — Теперь командир вашего эскадрона.
— Так точно, ваше благородие. Уже наслышаны. — Чернявский говорил отчётливо, чисто, держался уверенно, с достоинством человека, знающего своё дело, своё место, своё назначение.
— Проведите меня, вахмистр. Хочу посмотреть лошадей и людей.
Чернявский мотнул головой, и второй дневальный метнулся в глубину сарая, поднимать и строить гусар.
— Так что, ваше благородие, я позволил солдатам отдохнуть перед обедом. Вторая дача прошла, кони сыты, люди пока ещё голодны. Пускай их подремлют.
— Я не против, Чернявский. И пока ещё ничего не приказывал. Просто проведите меня.
Мадатов покосился на провожатого. Турок, подумал он, турок! Турки вырезали Ереван, турки сожгли Арцах, турки убили месяц назад Буткова. Каков же он, этот турок, вахмистр русской армии?.. Но он не успел додумать, потому что увидел двух солдат в полной форме, с полной амуницией, стоявших навытяжку, положа на плечо обнажённые сабли.
— А это ещё зачем?
— Не извольте беспокоиться, ваше благородие. Не самые плохие солдаты, но строгость с ними нужна. Вчера нашёл в маркитантской лавке. Зорю вечернюю уже пробили, а эти ещё с чарочкой балуются, бездельники. Вот нынче и постоят часика три под саблей. А вечером я проверю ещё, как кони вычищены. Им теперь долго вместо водки пот лошадиный глотать!..
II
Дождь лил второй день подряд с короткими перерывами. Земля размокла, лошади вязли, утопая едва не по бабки, и эскадрон возвращался шагом. Мадатов скомандовал людям надеть плащи, всем, кроме тех, что уходили в разъезды. Четыре тройки, ведомые унтер-офицерами, вились вокруг основной колонны, прислушиваясь, присматриваясь к серому и мокрому миру...
Армия, которой командовал уже генерал Каменский, 2-й по счёту, Каменский-младший, приступила к осаде Шумлы, мощнейшей крепости турок.
Граф Николай Михайлович Каменский участвовал в жестокой войне на севере империи, разбил шведов в нескольких коротких сражениях. Александр решил, что этот человек сможет так же решительно постоять против турок. Сын фельдмаршала, младший брат командира одного из корпусов Дунайской армии, был молод, отважен, быстр, амбициозен. Генерал от инфантерии в тридцать два года сменил князя Багратиона, который, по мнению императора, слишком медлил, придерживал корпуса и дивизии, а к зиме и вовсе перевёл армию за Дунай.
Князь Пётр Иванович докладывал государю, что имел слишком мало времени по смерти фельдмаршала Прозоровского, тем не менее, успел за три месяца взять Мачин, Гирсово, Браилов, Силистрию, основательно пощипать великого визиря под Россеватой и у деревни Татарицы. Тем не менее к зиме пришлось оставить взятые крепости, отвести войска к зимним квартирам, чтобы не выморозить лошадей и людей, не уморить с голоду.
Но в сытом и тёплом Петербурге эти резоны показались ничтожными. Солдаты и офицеры, умиравшие от свинца, железа, тифа и лихорадки в гнилом климате Валахии и Болгарии, за тысячи вёрст от блистательной столицы императора севера, списывались Военной коллегией на счёт обидных, но необходимых потерь.
В Финляндии корпус Каменского прорывался сквозь ветра и морозы, питаясь одной картофельной тюрей. Земляную ягоду солдаты выкапывали из мёрзлой земли, собирая урожай, посеянный местными поздней весной. Неужели, решили император и его новый главнокомандующий, в мягком климате придунайских провинций не нашлось бы чем прокормиться!..
Инструкции Каменскому были немногочисленны и понятны. Кратчайшим путём надлежало пройти за Балканские горы и острейшим образом обозначить угрозу Константинополю. Принудить султана заключить выгодный и уместный для достоинства российского императора мир, а далее... Дальнейшее направление движения южной армии будет определяться будущим соотношением сил в Европе. Пока же с Францией заключён мир, Австрия колеблется, не зная, на что решится. Момент благоприятный для решительного прорыва к Босфору...