Опасность была ещё в том, хорошо понимал Мадатов, что какой-нибудь ловкий стрелок может выцелить его из укрытия своим длинноствольным ружьём. Заряжать турецкие ружья было много сложнее, но били они дальше и лучше.
Он взял пару взводов с Бутовичем и повёл их прочь от колонны. Рассчитывая, что турецкий командир примет их за обычный разъезд и не решится дробить свои силы.
Верблюды, связанные в несколько параллельных цепочек, шли, поматывая горбоносыми мордами. Туго набитые мешки, уложенные между горбами, они несли без видимого напряжения. Огромные копыта беззвучно и мягко опускались на землю, выбивая траву. Караван двигался не быстро, но упорно, взяв главным правилом не скорость, но стремление к цели.
Рядом с плывущими неспешно животными скорым шагом двигались пехотинцы. Ещё дальше от центра клубились кавалеристы. Беспорядочное вроде бы построение охраны на самом деле обеспечивало главное — безопасность движения. Подобраться на выстрел было никак невозможно. Атаковать в лоб — для этого гусары были слишком слабы.
Мадатов оставил своих людей двигаться прежним путём, а сам отвернул в сторону. Расчёт оказался довольно верным. Пока он ехал во главе разъезда, туркам он был безопасен, а значит, неинтересен. Когда же он перестал сдерживать Проба, догнать его уже было никак нельзя...
III
Ещё опасности подстерегали его на пути. Прежде всего, тот отряд, что должен был следовать за Ефимовичем. Но, как предполагал Валериан, они оставались много южнее и вряд ли способны были ему помешать. Главным же препятствием могли стать летучие разъезды, которые разослал во все стороны командир турок. Не нужны были бы даже сотни. Несколько лихих наездников вполне могли перенять одинокого всадника, не испугавшись мундира александрийцев.
Около часу Валериан скакал в одиночестве, а потом всё же его заметили.
Он только спрыгнул на землю, дать отдохнуть вороному и облегчиться, может быть, самому. Но не успел ещё потянуть вниз чакчиры, как услышал знакомое гиканье, и пуля взвихрила землю перед его ногами.
Полдесятка всадников спускались с холма чуть впереди и левее. Примерно столько же турок нагоняли, выскочив из ближайшего перелеска.
Проб заржал, нервно принюхиваясь, и перебрал ногами. Валериан взлетел в седло, почти не касаясь стремени, и, дав шенкеля, погнал вороного рысью, затем галопом. Обеими руками он развязал сразу же обе ольстры — пистолетные кобуры, притороченные к передней луке.
Тех, что сзади, он не опасался. Точнее — о них не заботился. Если лошади под ним лучше Проба, они его достанут довольно скоро. Если же нет... Впрочем, это он успеет узнать и обдумать. Как только обойдёт тех, кто скачет наперерез. Они опасны в любом отношении. Особенно первые двое.
Один был лёгок и гнал, гнал коня, почти свалившись с седла на гривастую шею. Не рискуя напрасно, Валериан выделил не наездника, а животное. Рыжий зверь страшно всхрапнул и сунулся мордой вниз. Что случилось с всадником, Мадатов не разглядел, потому что ему сразу же пришлось позаботиться о втором.
Он только успел кинуть пистолет в ольстру и свесился на сторону, как лезвие свистнуло над плечом, едва не разрезав ментик. Хорошо, что собственная сабля уже висела на темляке. Выпрямляясь, Валериан кинул её через руку колющим коротким ударом. Всадника не задел, но лошадь, наверно, царапнул, и та отвернула в сторону.
Проб прыгнул вперёд, опередив преследователя почти на полкорпуса, и тем самым дал хозяину ещё один шанс. Второй пистолет Мадатов разрядил в упор, прямо в узкое лицо, перевязанное, словно ремнём, усами. Смуглые щёки мгновенно окрасились алым, и турок раскинул руки, заваливаясь назад. Валериан ударил Проба саблей плашмя, подбодрил ещё шпорами и понял, что коня лучшего, чем его собственный, в этой местности нет...
С разъездом Гродненского полка он столкнулся минут через двадцать. Ещё столько же бешеной скачки, и Мадатов предстал перед Кульневым. Генерал выслушал лишь несколько первых слов и повернул гусар к Шумле. Остальное ротмистр досказывал на ходу.
Через узкую расщелину они ворвались в котловину, на краю которой стояла крепость. Теперь им надо было либо скакать, огибая отрог, либо попробовать перевалить его, понукая нещадно коней. Кульнев рискнул выбрать второй вариант. Все эскадроны перемешались, свежие кони и лучшие наездники оказались в верхней части колонны, уставшие еле плелись в хвосте.