Такую аудиторию Наруто уже не мог игнорировать. Он играл не для того, чтобы привлечь к себе внимание, он вообще не хотел, чтобы кто-либо его услышал, но раз уж так получилось, ему пришлось более-менее складно завершить композицию и терпеливо выслушать отнюдь не хлипкие аплодисменты. Боже, ему было совсем не до этого!
Внезапно его взгляд упал на Саске, и он понял, что совершил большую ошибку. Потрясенное лицо брюнета сразу ему все сказало.
Ну конечно, ведь для Саске Алая Резиденция была чуть ли не вторым домом. Он знал все ее тайны, и история «Реквиема по Королеве» тоже была ему отлично известна. Как и немногие избранные, он прекрасно знал, что никто, кроме владыки Черной Империи и его сына, не мог исполнять это произведение с тем чарующим мастерством и совершенством, что было подвластно только Намикадзе, не просто игравшим его, но словно бы изливавшим каждую ноту из самого сердца. И теперь он знал, кто был перед ним на самом деле. Наруто же, в свою очередь, без труда разглядел свое разоблачение в его глазах, вот только вряд ли это теперь что-то значило. Он не успел даже испугаться, расстроиться или разозлиться, когда в зал вбежала Цунадэ.
На ее роскошное, ярко-розовое платье никто не обратил ни малейшего внимания. Все потрясенно уставились на ее лицо – белое, как мел, искаженное гримасой боли и отчаяния, с полными слез глазами.
- Наруто, дитя мое! – она едва могла говорить. – Мне так жаль. Мальчик мой, мне так жаль!
И она зарыдала, не в силах больше сдерживаться – непробиваемая, мстительная Цунадэ, которую так трудно было довести до слез.
Наруто не стал ни о чем спрашивать. Ему все было ясно без слов. То, чего он так боялся все это время, свершилось. «Реквием по Королеве» был сыгран им не напрасно. Только теперь это уже был Реквием по Королю…
Не сказав ни слова, он встал со скамейки и рассеянно огляделся. Он чувствовал себя очень странно. Ему не хотелось ни плакать, ни рвать на себе волосы, ничего подобного. Он впал в какое-то странное оцепенение, выход из которого обещал оказаться для него самым жестоким ударом из всех, что он когда-либо испытывал в своей жизни.
Все смотрели на него в глубоком смятении, многие уже начали догадываться, кем он был на самом деле, но никто не произносил ни слова, боясь нарушить то хрупкое равновесие, что пока еще царило в его душе. И тут:
- Значит, это все-таки был ты.
Наруто медленно обернулся и увидел непривычно холодный, насмешливый взгляд Коши. В голове у него что-то тягуче зашевелилось – что-то ужасное и безобразное, во что он предпочел бы никогда не верить, но что, по-видимому, было такой же неоспоримой истиной, как и та страшная новость, которую он только что узнал. Сделав несколько шагов ему навстречу, Коши вкрадчиво, с совершенно несвойственной ему презрительной усмешкой сказал:
- Я уже давно подозревал это. Еще с того дня, как ты угомонил Сакуру во время течки. Только Истинным дано творить подобные вещи. А все прекрасно знают, что из Истинных в наше время остались только Намикадзе и еще две-три Высоких семьи, которые предпочитают об этом не распространяться. И все же до конца я не был уверен. Ты, наверно, до сих пор думаешь, что Калекона в ту ночь вызвал Учиха Итачи? Ерунда. Я это сделал. Надеялся, что ты выдашь себя, пытаясь спасти нас. И ты бы выдал, я знаю, но, к сожалению, мне помешали. Какой же ты беспомощный, Намикадзе. Я раньше не понимал отца, но теперь вижу: он абсолютно прав. Вы не достойны править Черной Империей. Ты такой беззащитный, что это прямо веселит меня. И твой отец был таким же. Муху и то убить труднее…
Больше Наруто не мог терпеть. У него уже давно сбилось дыхание, а внутри все будто пылало, но только сейчас он ожил и отбросил прочь всякое благоразумие. Дикой, раскаленной волной ненависть затопила его разум, превращая в озлобленного, свирепого монстра. Но он не успел ничего предпринять, кое-кто опередил его.
Бешено проревев что-то вроде «Ах ты гнусная тварь!», Цунадэ метнулась к Коши с высоко занесенным кулаком, охваченным ярко-зеленым пламенем. Она двигалась так быстро, что походила на фантастическое розово-зеленое облако, однако Коши оказался быстрее. От его молниеносного выпада Цунадэ отшвырнуло назад, будто невесомое перышко; тяжело ударившись об пол, она тут же потеряла сознание.
С испуганными криками большинство учеников рванули прочь из зала. Гаара, Саске, Неджи и Кимимару остались, но какая от них была польза?
Уже ничего не соображая от ярости, Наруто сдернул с запястья Кристальный Браслет. Мгновенно проявилось его истинное лицо, золотые волосы густой копной упали на плечи. Вот только глаза стали отнюдь не синими. В них полыхал багровый ад самой Преисподней, дикий и убийственный, который поверг бы в ужас кого угодно, но только не Коши, лишь небрежно пожавшего плечами.
Наруто собирался выплеснуть на него как минимум тридцать процентов всей своей мощи, как вдруг прямо перед ним возникла высокая, мрачная фигура в матовом, черном плаще.
Ита. Как всегда, безумно вовремя.
- Прочь с дороги! – в бешенстве выкрикнул Наруто. – Уйди!
- Не двигайся, - ровный, непроницаемый голос – взгляд кровавых глаз сосредоточен на Коши. – Сначала тебе придется разобраться со мной, мерзкое отродье.
- А вот и легендарный Черный Герцог, - с презрительной усмешкой сказал Тирео. – Не волнуйтесь, я не собираюсь убивать его сегодня. Отец не велел. Да и потом – это было бы слишком милосердно. Пусть помучается. Жалкий, избалованный принц. Мы ведь до последнего сомневались, что я смогу одолеть Намикадзе. Но их сила оказалась абсолютно ничтожной. Вернее сказать, этой силы вообще не существует. Сегодня я уйду, но, как вы понимаете, мое возвращение – это лишь вопрос времени. Скорее всего, я вернусь очень скоро, и когда это произойдет, я разберусь с вами, так уж и быть. Ну а теперь… счастливо оставаться.
Криво усмехнувшись, он еле заметно дернул правой рукой и в следующую же секунду… бесследно исчез.
- Стой, предатель! – заорал Наруто, в ярости толкая Иту, который, крепко схватив его за локти, против воли прижал к своей груди. – Разберись со мной прямо сейчас! Предатель… Сволочь… Как ты мог??? Как ты мог…
Он дрожал и бился в руках Иты, словно раненый зверь, и никак не мог успокоиться. Но с уходом Коши ненависть в его сердце начала стихать, и ей на смену явился океан безумной боли, так странно обошедший его поначалу. Вскоре он перестал вырываться, у него больше не было на это ни сил, ни ярости. Неосознанно обхватив Иту в ответ, он горько зарыдал, пораженный ослепляющей болью утраты, которой предстояло стать неотъемлемой частью его души до конца его дней. Сколь бы мало их ему ни осталось…
========== Глава 18. Надежда ==========
Возвращение в Алую Резиденцию – холодную и неприветливую, где больше не было ее солнечного владыки, было для Наруто настоящей пыткой. Но он держался сурово и безмолвно и на всё взирал сухими непроницаемыми глазами. После той сцены в Академии, когда он два часа подряд рыдал на груди у Итачи, не видя и не слыша ничего происходящего вокруг, он больше не плакал ни разу. Не мог себе позволить. Но его боль, конечно, от этого ничуть не уменьшилась. Просто теперь она разрывала его изнутри, никоим образом не прорываясь наружу.
Когда Алая Резиденция величественной громадой возникла из-за расступившихся впереди деревьев, и Наруто увидел ее из окна машины, ему впервые со всей ясностью открылся тот факт, что ничто и никогда уже не будет в его жизни по-прежнему.
Этот грандиозный, черно-алый дворец с двумя огромными крылами всегда ассоциировался для него в первую очередь как владения его отца, которого он не только любил всей душой, но и которым безмерно восхищался, и теперь, лишившись его, он просто не понимал, как ему смотреть на это место. Оно казалось странно чужим и враждебным, и Наруто совершенно не чувствовал себя его новым хозяином. Хозяин – это тот, кто способен удержать за собой подобное величие, ему же это едва ли было под силу. Кроме того, ему было сейчас так плохо, что он просто-напросто не чувствовал в этом никакой потребности.