Где-то в глубине души, она чувствовала вину за сокрытие правды. Да, она солгала Джону, но могла ли она поступить иначе? Несмотря на угрызения совести, Старк твердо стояла на принятом решении и не собиралась давать слабину ни перед ним, ни перед кем-то другим.
С губ Сноу сорвался тяжкий выдох. Медленно подняв голову, он посмотрел в серые глаза сестры, которые были точно такого же дымчатого оттенка, что и его. Арья выдержала тяжелый взгляд бастарда, и тот, откинувшись на сидении, зарылся пальцами в явно отросшие кудри, небрежно убирая их с лица. Еще немного пораздумав, он широко расставил ноги и, наконец, сел ровно, упершись локтями в колени и вновь посмотрев на Арью, казавшуюся в неясных бликах от свеч похожей на ожившую статую Лианны Старк.
— Я даже не знаю, как реагировать, — раздраженно мотнув головой в попытке отогнать образ матери, Джон опять сфокусировал взгляд на родном лице. — Просто, я никак не могу понять: как после всего случившегося, все вы можете смотреть друг-другу в глаза?
То ли хмыкнув, то ли вовсе попытавшись скрыть смешок, сестра с иронией на дне глаз глянула на беспокойного мужчину и равнодушно повела плечом.
— Как-то же мы сейчас смотрим.
Джон вскинул брови и поджал губы, а она расслабленно откинулась на спинку кресла, наблюдая за ним из-под ресниц. Проглотив шпильку сестры, бастард помолчал, обдумывая услышанное.
— Мне жаль, что тебе приходится проходить через такое, — наконец, собравшись с мыслями, проговорил задумчиво Сноу. — Жизнь никогда не была добра к тебе, и даже сейчас… — он замолк, заметив то, как ужесточилось выражение на ее лице. — Знаю, неприятно это слышать. Прости, что заставил озвучить все это, — нервным движением вытерев пот со лба, Джон сжал пальцы на подлокотниках, не зная куда еще деть одеревеневшие руки.
— Ничего. Ты имел право знать, — бесцветно улыбнувшись уголками губ, она слегка наклонилась вперед. — Уже поздно. Тебе следует отдохнуть, — неуверенно кивнув на ее слова, он встал вслед за ней, решив проводить до дверей. — Спокойной ночи, Джон, — на секунду повернувшись, девушка собиралась уходить, но Сноу удержал ее. — Что-то не так? — ее ровный тон заставил бастарда быстро помотать головой.
— Просто… — глубоко вдохнув, он осторожно коснулся самыми кончиками пальцев ее подбородка. — Неважно. Спокойной ночи, — убрав руку, Джон опустил взгляд вниз и нахмурился, виня себя за внезапный глупый порыв.
— Хорошо, — после недолгой паузы, сестра вышла из покоев и тихо прикрыла за собой дверь, оставив его одного.
Собственные комнаты встретили Старк холодом и пустотой, но сейчас это было именно тем, в чем она нуждалась. Отправив служанок прочь, она самостоятельно скинула тяжелое платье из плотного шелка и, обнаженная, легла под меха, неосознанно расположив приятно-прохладные ладони на выпирающем животе.
Несмотря на довольно поздний час, сна не было ни в одном глазу, и Арья просто лежала, устремив взгляд в темные камни потолка, испещренные сетью едва заметных трещин. Мысли в голове текли медленно и тягуче, словно патока, она смаковала каждую с минуту и честно пыталась найти какое-то оправдание совершенным поступкам, но Старк лучше всех знала, что его попросту нет.
Она осознанно солгала Джону, сокрыла от него связь с Эдриком, показав себя в куда более выгодном свете, чем-то было в реальности, по сути, выставила в его глазах Эйгона подлецом и изменщиком, хотя сама вряд ли была лучше него. Голос у нее не дрогнул и сердце не сжалось — лгать она научилась отменно и давалось это ей так же легко, как убийство. В конце концов, она никогда не была до конца честна с братом, всегда скрывала от нее часть себя, прекрасно зная, насколько тот был бы разочарован, увидев в своей маленькой сестренке хладнокровную и двуличную убийцу, а потом и зачерствевшую женщину, отбросившую основные истины, что вбивал им в головы их отец когда-то давно. Арья давно растеряла то, что делало ее дочерью Неда Старка: иначе не прожила бы столь долго. Пожалуй, только Джону и удалось сохранить что-то от него, ведь ни она, ни Санса, ни Рикон не пошли по пути, который бы одобрил их покойный лорд-отец.
Брат всегда был для нее чем-то святым, недосягаемым, напоминающим о доме, и девушка не хотела увидеть разочарование на дне его серых глаз, всячески выстраивая перед ним тот образ, который он желал видеть в ней. Она слишком ценила его, чтобы осквернять правдой.
Что бы он подумал, узнай о том, что она спит с собственным защитником, изменяет мужу с его другом? Арья слишком хорошо его знала: весь гнев брат направил бы на Эдрика, может, даже на Эйгона, а ей придумал бы совершенно глупое оправдание, лишь бы не признавать факт ее порочности. Смог бы он принять ее такой, какой она стала? Возможно. Но это причинило бы ему слишком много страданий, и Старк сознавала это.
Ни к чему ему знать и незачем разочаровываться. Она и так причинила брату слишком много боли. Но больше такого не повторится. И когда только она стала настолько эгоистичной? Ах да…
Она всегда была такой.
Сомкнув отяжелевшие веки, Арья расслабленно выдохнула, предаваясь нежно окутывающему сознание сну. В лицо ударяли резкие порывы ветра и капли дождя, она бежала, ведомая теплым и желанным запахом крови. Ощутив его совсем близко, она издала низкий рык, и сородичи откликнулись на это, медленно окружая добычу.
Охота обещала быть удачной.
***
После ухода сестры Джон так и не смог заснуть: улегшись обратно в постель, он довольно долго ворочался из стороны в сторону, но, в конце концов, сдался и сел, откинув плотное одеяло в сторону. Скрестив ноги, бастард нахмурился от боли, разминая шею. Голова слегка побаливала, и он не мог нормально сконцентрироваться, из-за чего Сноу начинал раздражаться. После не самого приятного разговора с сестрой его одолевали странные чувства. Все как-то подряд навалилось друг на друга, образуя непонятную для не подготовленного сознания картину. Едва он кое-как разобрался с проблемами брата, сразу же вляпался в очередную историю, из которой тоже лез его чешуйчатый хвост. И почему только короли и королевы не могут жить спокойно, без всей этой лишней возни? Джон честно пытался понять, но у него ничего не выходило.
Конечно, он и до этой беседы был осведомлен об изменах Эйгона, но и предположить не мог, что сестра мало того, что знала о них, еще и зачем-то проследила за ним. Этот почти мазохистский поступок вообще, по его мнению, был уму не постижим, но Арья всегда умела оказываться не в том месте и не в то время.
Когда она только рассказала, что знает о неверности мужа, бастард было испугался, что и про беременность Элии Сэнд ей также известно, но об этом Старк не упоминала, так что Джон облегченно выдохнул, полагая, что навряд ли она упустила бы столь важный факт из своего рассказа. Дальше речь зашла об Эдрике, и мужчина еще больше напрягся, внимательно вслушиваясь в ее слова. Часть с Дейном была короткой, и Арья говорила о нем немного другим тоном, без некоторой резкости в фразах и выражениях, которыми она сыпала, высказываясь об Эйгоне. Джону это не понравилось, но, учитывая услышанное, он полагал, что это вполне соответствовало правде.
Нед в ту ночь отвез ее в замок и пытался привести в чувство. В попытках хоть как-то приободрить Старк, он зашел слишком далеко и разгорячился, не уследив за словами, слетевшими с яхыка. Сестра сказала, что, в каком-то смысле, это помогло: отвлекшись на объяснение с ним, она позабыла на некоторое время о самокопаниях. Ей с трудом удалось разъясниться с Дейном, не ранив его чувств, но, все равно, она до сих пор ощущала некую виновность в его поведении, которая не давала рыцарю покоя.
Сестра еще довольно долго говорила, но Сноу почти не слушал, тщательно обдумывая сказанное сестрой. За эти две недели он успел столько всего напридумать, а на деле все оказалось куда как проще. Теперь было ясно, почему Нед Дейн одновременно и раздражал его и казался до жути знакомым. Они испытывали схожие чувства к одному человеку, были отвергнуты им и, не имея другого выхода, сорвали свой гнев друг на друге. По сути, оба находились в подвешенном состоянии, где-то посередине между королем и королевой и не могли сдвинуться ни туда, ни сюда. Но вот с чего вдруг рыцарь обозлился на него было не совсем понятно. Догадка, конечно, была, но не нравилась Сноу. Ему казалось, что все это время он вел себя нормально с Арьей, не выходя за рамки приличий, но, учитывая болезненную реакцию Неда, над этим ставился большой знак вопроса. Если Джон прав в своих догадках, то все его намерения в тот или иной момент стали очевидны не только для Арьи, но и для Дейна, который, должно быть, копил в себе то, что хотел высказать ему в лицо, а на тренировке сорвался, как и сам бастард, впрочем.