Эйгон размял затекшую шею и потянулся к кувшину с дорнийским полусухим: впереди еще была целая стопка документов, и без подзарядки он точно бы откинул здесь копыта. Коннингтон все еще косо смотрел на его привычку выпивать посреди дня и часто ворчал на это, но, справедливости ради, за прошедшие годы Таргариен явно уменьшил дозу, почти избавившись от алкоголизма, коим страдал едва ли не больше двух лет. Можно было сказать, что он вел здоровый образ жизни, по крайней мере, насколько мог это делать.
Частые разъезды по Семи Королевствам и Вольным Городам, нагрузка в виде сотен указов, распоряжений и законов, требующих его внимания, изматывали до полусмерти, но все это мало сравнялось с упрямством его лордов, противившимся его реформам. Не будь у него драконов и регулярной армии, что для Вестероса вообще было нововведением, против его власти давно бы взбунтовались, а так, все только скрипели зубами да вставляли мелкие палки в колеса, по мере своих возможностей. В этом плане, также на руку сыграл успех завоевательной кампании на Ступенях: голова адмирала Уотерса три луны украшала ворота в Красный Замок, а полученная добыча и выгода с прибыли от новых сделок по морской торговле позволили сделать явные послабления в некоторых налогах, заткнув знать. Сейчас основной проблемой было создание централизованной системы административного и судебного аппарата, но перед этим надо было еще сформировать представительный орган, к идее создания которого лорды и простой люд отнеслись благосклонно.
С этим утрясались последние нюансы: специальное здание для его функционирования было построено на подходе к Красному Замку, представители разных областей уже начали съезжаться в Королевскую Гавань и даже была назначена дата открытия Совета, которая совпадала с десятой годовщиной его правления.
В честь этого было решено провести настоящий праздник и в городе, и в замке, так что сейчас повсюду кипела подготовка и чуть ли не каждый день прибывали важные гости, с каждым из которых приходилось встречаться лично. Несмотря на опасения, празднество обещало принести неплохую прибыль казне благодаря щедрым подаркам, самым запоминающимся из которых, внезапно, стал дар от Брана Старка, привезенный Джоном.
Темная Сестра — фамильный клинок Таргариенов, что более полувека считался утерянным, лежал перед ним в немного потрепанных кожаных ножнах. Когда Эйгон смог справиться с удивлением и кое-как успокоился, разузнав все подробности насчет судьбы меча, он попытался отдать его брату, но тот, как всегда уперся, отказавшись от подарка. На этот раз, правда, у него даже было оправдание в виде мормонтовского Длинного Когтя, доставшегося ему от предыдущего Лорда-Командующего. На подобное Грифу не нашлось что ответить, и он отложил валирийский клинок на лучшие времена, прислушавшись к Сноу.
В целом, дела продвигались неплохо, но ради этого им приходилось прилагать уйму усилий, из-за чего все шло жутко медленно. Конечно, Эйгон понимал, что за десять лет сделал намного больше, чем половина прежних королей на Железном Троне, вот только очень хотелось видеть плоды своих трудов, что пока не представлялось возможным.
Закончив с бумажной работой ближе к закату, Таргариен наконец сумел выбраться за пределы кабинета, направившись прямиком в детскую. Увы, частое отсутствие в замке не давало проводить много времени с детьми, и он совсем пропустил момент, когда близнецы из младенцев превратились в бегающих и говорливых карапузов. Сыновьям уже было по полтора года, и оба они были весьма смышлеными для своего возраста, вот только Дейрон имел проблемы со здоровьем. Его частые простуды чуть ли не свели Арью с ума, хотя и мейстеры пытались убедить их, что ничего категорически страшного в слабом здоровье маленького принца нет. По сравнению с братом, Деймон явно выделялся здоровьем и активностью, но, вопреки изначальным опасениям, не вел себя с ним агрессивно, а, наоборот, хорошо на него влиял.
Элия же уже вовсю училась быть хорошей принцессой, чтобы как можно скорее оседлать Зарю — своего молодого дракона, которого несколько месяцев назад все же поместили в Логово. Стоило признать, что эта уловка была действенной: девочка усердно трудилась и вела себя очень послушно, но Эйгону не было по душе то, что Арья умолчала о том, что оседлать дракона ей не позволят, минимум, лет до восьми. Впрочем, он старался не вмешиваться в воспитание детей, один раз обжёгшись с Эли. Трепка, устроенная после этого женой, крепко засела в мозгах, и он более не решался рисковать, оставив такое щепетильное дело ей. В конце концов, его вполне устраивала роль доброго родителя, лишь изредка подтверждавшего правильность заветов мамы перед дочерью, и он не жаловался.
Пробыв с сыновьями около часа, Гриф еще немного поиграл с пришедшей с занятий по письму Эли и направился прямиком в Малый Чертог, который, в последнее время, бывал непривычно многолюдным. За два часа ужина он не перекинулся и дюжиной фраз с женой, сидевшей прямо рядом, вынужденный вести беседы с лордами и посланцами из Вольных Городов. Дело это было не самым сложным, но требовало внимания и уйму времени, так что он точно бы запутался, не разделяй с ним это бремя Коннингтон, члены Малого Совета и Арья, которая всегда брала на себя особо сложных иностранных гостей, с коими даже ему не удалось бы сладить.
Поздним вечером, наконец, оказавшись в тепле покоев, Таргариен стянул с себя камзол и рубашку, встав прямо перед широко распахнутым окном, из которого дул приятный холодный ветерок. Прикрыв глаза, мужчина с удовольствием расслабился, отдавшись чувствам, даримым ласковыми прикосновениями женских рук. Арья всегда знала, в чем он нуждался, и была единственной, кто мог успокоить его расшатанные нервы верными словами, действиями или же молчанием. В эти насыщенные месяцы Эйгон в особенности нуждался в поддержке, и он безвозмездно получал ее. Иногда мужчина корил себя за то, что не уделял ей должного внимания, эгоистично выливая на жену все свои проблемы, но понимал, что сейчас нельзя было иначе. Когда все это кончится, он обязательно что-нибудь сделает для нее, а пока необходимо было сосредоточиться на государственных делах.
Две недели до знаменательной даты пролетели в бешенном темпе. За все годы, что он правил Семью Королевствами, ему еще не доводилось уставать до такой степени, но результаты трудов того стоили. В день празднества город сиял в лучах летнего солнца и выглядел куда лучше, чем в тот день, когда он впервые ступил на его грязные улицы. В Великой Септе рано утром прошла специальная церемония, после которой по всей Королевской Гавани торжественно забили колокола, и они направились в здание Совета, перед которым собралась даже большая толпа зевак, чем перед Септой. Первое заседание Совета, на котором присутствовало по семь представителей знати с каждого королевства, по трем горожанам с больших городов и по одному с мелких городов и центров сельских общин, прошло неожиданно резво. Конечно, никаких решений на нем вынесено не было, но наметились повестки для будущих заседаний и определились общие принципы, на основе которых должен был функционировать Совет.
До самого вечера он гулял по городу, подходил к прилавкам, общался с людьми, смотрел представления, слушал песни бродячих музыкантов и подносил пожертвования в приюты и храмы, дойдя до Красного Замка лишь с заходом солнца. Несмотря на сильную усталость, он каким-то чудом выдержал долгий шумный пир с огромным количеством гостей. Под ночь Эйгон, казалось, совсем оглох и уже мало что понимал, но зато был счастлив.
Все прошло лучше, чем они могли предположить, и теперь он мог спокойно выдохнуть и дать себе расслабиться. Ноги понесли его в королевский солярий: там он держал бутыль с наливкой для особого случая, а сейчас как раз был именно тот момент, когда можно было сделать самому себе маленький подарок.
Найдя заветную емкость в ящике стола, Таргариен собирался уже пойти в покои и разделить выпивку с Арьей, но тихое постукивание в дверь жестоко сорвало его план отдыха. Сначала ему до жути хотелось рявкнуть, что он никого не принимает, но здравый рассудок победил, и Гриф вежливо позволил стучавшему войти.