Отказывать ему было бы крайне глупо, хотя бы из благодарности за его помощь с выплатой долга Железному Банку, но также из-за дружбы, игравшей важную роль в их отношениях с Браавосом. Приметив отправить завтра слугу к Могару, женщина встала с мягкого кресла, запахнув ворот тонкого халата, накинутого на голое тело, и прошла на террасу, вдыхая неприятно-тяжелый воздух.
Только она расслабилась, наблюдая за ленивым полетом грузных облаков по небу, до слуха донесся деликатный стук в дверь, и Старк, не желая потревожить сон Дейрона, осторожно пересекла комнату, тихо приоткрыв ее.
— Ваша милость, — резкий кивок вместо поклона сразу же заставил ее встревожиться, и Арья взглядом приказала Эдрику продолжать, подметив некую нервозность в его осанке. — Его величество арестовал пентошийского магистра Иллирио Мопатиса по неизвестным нам рричинам, приказав никому не распространяться об этом, — вскинув брови, она на секунду замерла, а потом нахмурилась. — Выглядел он не лучшим образом и отослал всех подальше от камеры, куда поместили магистра, сам оставшись там, — закончив, рыцарь прямо взглянул в ее угрюмое лицо. — Подумал, что вам стоит знать.
Рассеянно кивнув, она наказала подождать минуту и закрыла дверь, накинув на себя поверх нижней сорочки первое попавшееся простое платье.
Путь до подземелий Крепости Мейгора показался ей мучительно долгой каторгой. Молчание и гулкое эхо от их шагов давило на восприятие, побуждая предполагать худшее, и она шла, совершенно не представляя чего стоило ожидать. Что вдруг нашло на Эйгона? Какое такое событие должно было произойти, чтобы король так безжалостно и безрассудно поступил по отношению к человеку, к которому испытывал лишь самые добрые чувства? Арья не знала ответа на данный вопрос, и это неведение вселяло смутную тревогу на душу.
Темницы встретили ее неприятной сыростью и холодом, заставив зябко вздрогнуть и непроизвольно сильнее закутаться в тонкое платье-халат. Первым, что она заметила, был вид безупречных из личной гвардии магистра, которые уже были помещены в камеры. Их малочисленность успокоила ее: значит, арестовали только тех, кто сопровождал Иллирио в Красный Замок. Пройдя до самого конца коридора, она дождалась, пока мрачного вида страж долго возился с ключами и обратилась к Эдрику, застыв перед винтовой лестницей, ведшей на нижний уровень, где, судя по словам Дейна, заперся король с магистром, отослав всех остальных подальше.
— Ни в коем случае нельзя позволить ареста кораблей магистра, — рыцарь молчаливо кивнул на ее слов.— Поговорите с его людьми, которых схватили. Скажите, что к утру их всех освободят вместе с магистром Иллирио.
— Да, ваше превосходительство.
Спуск вниз по крутой лестнице показался ей целой вечностью, хоть она на самом деле едва не побежала по ней, перепрыгивая через ступеньки, словно ребенок малый. Оставшись наедине с собой, Арья ощущала волнение, медленно овладевавшее ее сознвнием. Произошедшее было слишком не похоже на Эйгона и наводило на не самые приятные мысли. Поборов себя, женщина раскрыла дверь и прошла в темное помещение, заметив в дальнем углу решетку и напряженную фигуру мужа, прильнувшего к прутьям.
Заслышав громкий скрип двери, он быстро обернулся, обведя зал нервным взглядом,и остановился на ней. Лицо его на секунду сгладилось, но потом взгляд Таргариена ожесточился, и он свел брови к переносице, в несколько широких шагов преодолев расстояние, бывшее между ними. До того, как он застыл перед ней угрюмым изваянием, закрыв обзор, Старк успела разглядеть слегка помятую фигуру Мопатиса, полулежащего на соломе.
— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил Эйгон, тоном, который ей за годы брака доводилось лишь несколько раз.
— Эдрик сообщил мне о случившемся, — выждав немного, как можно более ровно произнесла Арья, стараясь не показывать охватившее ее с головой волнение. — Объясни мне, что происходит.
— Это не твое дело, — кинул король, схватив ее под локоть. — Возвращайся к детям, — сказав это, он потянул сопротивляющуюся жену к выходу.
— Нет, — загородив собой дверь, Старк подняла на Грифа решительный взгляд. — Я никуда не уйду без тебя, — тот, едва обратив внимание на сказанное, попытался подвинуть жену в сторону, но она схватила его за руку и настойчиво притянула к себе, заставив наклониться к собственному лицу. — Прошу, Эйгон. Не знаю, что именно стряслось, но не стоит совершать необдуманных поступков, дорогой, — положив руку ему на шею, она умоляюще взглянула на Таргариена. — Пойдем, прошу. Ты успокоишься, поспишь, а уже утром решишь это дело.
На лице мужа отразилась смена эмоций, и он еще больше помрачнел, раздраженно стиснув зубы. Довольно долго он молчал, смотря куда-то выше ее головы, а затем резко кивнул, отпрянув от Арьи на несколько шагов.
— Пошли.
Подчинившись, Старк последовала за ним, кинув быстрый взгляд на магистра и отметив то, что он, по-видимому, лежал без сознания. Едва поспевая за Эйгоном, она поднялась по лестнице, успев на выходе незаметно приказать Эдрику перевести Иллирио на верхний уровень.
Весь долгий путь до их покоев прошел в полном молчании, разбиваемым только звуком его торопливых шагов. Стоило ей тихонько прикрыть массивные двери их комнат, как король с коротким рыком сорвал с головы корону, швырнув ее в сторону. Та с громким стуком ударилась о стену и упала помявшейся железкой на мрамор, рассыпав несколько камней на пол, что покатились в разные стороны.
Отрешенно проследив путь кроваво-красного рубина, укатившегося под трюмо, Арья сфокусировала взгляд на сгорбившемся муже, опрокидывающем в себя целый кувшин дорнийского. Вино, спадая по его подбородку и горлу вниз, пачкало безнадежно разорванный ворот рубашки и скрывалось за ним, при тусклом свете свеч напоминая темную густую кровь, льющуюся из разорванного горла.
Выпив все до последней капли, он небрежно откинул кувшин, и тот разбился с громким треском, испугав ее. Эйгон пошатнулся, проделав несколько шагов в сторону кровати, и осел на нее, опустив бездумный взгляд на собственные дрожащие руки.
Стараясь не потревожить его, Старк медленно преодолела расстояние до подножия их ложа и опустилась перед ним на колени, мягко коснувшись его волос, стерла влагу с подбородка и осторожно подняла опущенное вниз лицо, взглянув в глаза мужа, в которых плескались разочарование, гнев, злость, страх, и это причиняло ей боль.
Вздрогнув от прикосновения, он попытался отвернуться и прервать зрительный контакт, но женщина не позволила, заставив смотреть прямо ей в глаза.
— Что произошло?
Вопрос застыл в воздухе тяжелым грузом. Таргариен замер с неестественным выражением на лице, но Арья видела, какого труда тому стоило сохранять видимость спокойствия. Еще никогда ей не доводилось видеть мужа в столь перевернутом эмоциональном состоянии, и женщина боялась услышать причину этого, но понимала, что не имела права отступаться.
— Доверься мне, любовь моя, — тихо выдохнув, Арья прижалась губами к влажному лбу мужчины, обняв его за ссутуленные плечи.
Громкий выдох сорвался с губ Эйгона, и он вздрогнул всем телом, уткнувшись носом ей в грудь и прижав Старк к себе.
До слуха почти не доносились всхлипы, но она ощущала его рваное горячее дыхание и чувствовала влагу слез, проходившую через ткань платья. Гладя его по волосам, женщина тихонько что-то шептала ему, в тщетных попытках утешить.
— Это ложь… все это, — пробормотал Эйгон, нервно сжав пальцы на ее талии. — Вся моя жизнь построена на лжи…
— О чем ты? — спросила она, смотря в его полные смятения глаза.
— О том, что я самозванец, — жестко кинул Гриф, зло усмехнувшись. — Сын поганой шлюхи-Блэкфайр и подлого дельца-торгаша… а не наследник Рейгара, — он сжал руки в кулаки и напрягся, сдерживая желчь, готовую вырваться наружу, и мрачно посмотрел на нее, с внимательностью безумца наблюдая за ее реакцией. — Нечего сказать? — протянул он. — Стоит объяснить обстоятельней, не думаешь? — хмыкнув, Эйгон слегка отстранился от нее и резко встал, подойдя к столику с выпивкой. — Я не тот, за кого все меня принимают. Варис и Иллирио выдали меня за уцелевшего принца, поклявшись сохранить все в тайне, но, как видишь, у них не особо хорошо получилось, — рассмеявшись, король плеснул вина в кубок и осушил его в пару глотков. — На самом деле моей матерью была лиссенийская проститутка, а отцом приходится сам Иллирио, — выпив еще, он сел на край постели, уставившись в противоположную стену. — И как только никто не догадался?.. Коннингтон, Эшара, принц Доран, Джон?.. Только она знала. И была права… — горько усмехнувшись, он замолк, прикрыв глаза. — Так что, да… никакой я не Таргариен, а лишь узурпатор. И дети наши бастарды, имеющие меньше прав, чем весь баратеоновский выводок, — процедив это, Эйгон стиснул зубы, разъяренно выдохнув. — Смешно, правда ведь?