К вертолёту, перепрыгивая через возникающие прямо на глазах ручейки, шлёпая мокрыми носками, по воде бежала Саяна. На ней была жёлтая майка и коротенькие шорты. Следом за ней, то и дело оглядываясь, трусил к вертолёту будущий президент авиакомпании «Иркут».
«Что он, не видел, куда полез? — с запоздалой злостью думал я. — На привязь бы посадить этих долбаных экстремалов. Ну захотел свернуть себе шею — бросайся один, зачем же тащить за собой других? Здесь не надо иметь высшего образования, а достаточно среднего соображения».
— Давайте быстрее! — крикнул я. — Вода прибывает.
— Как там ребята? Все живы? — спросила Сая- на, подбежав.
— Живы, все живы!
— Слава Богу! — выдохнула она и, точь-в-точь как на тропе в Прудово, бросилась мне на шею. — Я знала, что ты прилетишь, — заплакала она. — Ты представляешь, Вадим не умеет плавать. С него сорвало спасательный жилет, и он чуть не захлебнулся. Ребята перепугались. Но больше всего я.
— Бывает, — ответил я. — Давайте в вертолёт. Там Денис за тебя сильно переживает. Они с Машей позвонили в Москву. Катя и сообщила о несчастье. А потом и Денис разыскал меня. Сработал, как немец!
— Эй, командир, давай в вертолёт, — крикнул бортмеханик. — Керосин на исходе. Большая вода идёт. Надо поскорее сматываться отсюда.
— Сайн байна! — сказал я подбежавшему Торбееву. — Давай, земеля, заскакивай в кабину, надо скорее взлетать.
Через несколько минуту мы были уже у ребят под скалой. Ко мне подбежал Денис и сбивчиво начал рассказывать, как мать вытаскивала их из воды и как ей помогала Глазкова Маша. Я смотрел на него, на Саяну, почему-то вспомнил Прудово, наш поход по грибы и подумал, что мы подоспели вовремя. Саяна начала пересчитывать ребят, а я ещё раз посмотрел на вздувшийся Иркут, на обступившие его горы.
Солнце катилось к розовым заснеженным гольцам, которые круто уходили стеной в сиреневую высь и, казалось, в глубину веков. С их высоты вертолёт казался маленькой, невесть как попавшей в это ущелье букашкой. Но своё дело он сделал, все были в целости и сохранности. Несмотря ни на что, экспедиция, как и сама жизнь, продолжалась. И от этой мысли меня, как и много лет назад, охватило забытое в огромном городе ощущение своей нужности, которое родилось от пережитого напряжения и естественным образом уживалось с этой широтой бездонного саянского неба, с этим свежим, падающим от вращающихся лопастей дуновением наполненного тайгой воздуха; от полной слитности с той землёй, которая дала мне не только жизнь, но и познание всего сущего; возможность любить, терпеть, страдать, переживать, искать, находить, восхищаться, узнавать, не сдаваться и каждый раз удивляться силе жизненного потока, который несёт нас по реке времени от рождения и до кончины.
Забрав пострадавших школьников, вертолёт поднялся в небо.
— Би шамда дуртээб ши намэ талыыштэ — ты меня поцелуешь? — глядя в круглое окошко вертолёта на тёмный пенный Иркут, неожиданно сказала Саяна. — Я так по тебе соскучилась!
Сербская девойка
Я сам све врема ишао ка теби.
(Я всё время шёл к тебе.)
Днём маленький югославский городок Печ задыхался от жары, но по утрам, когда Сергей Рябцов выходил из гостиницы «Метохия», воздух был прохладен и свеж, напоминая ему весну в бодайбинской тайге, где он несколько лет проработал в старательской артели. Полюбовавшись на заснеженные албанские горы, Сергей пересекал маленькую площадь и вдоль грязной, одетой в бетон речушки шёл к невысокому серому зданию, чтобы из кабинета директора ярмарки книг православных писателей позвонить в Белград своему приятелю — журналисту Зорану Пашичу. С ним они должны были поехать в Сараево. Там, в 3-й Романийской бригаде у сербов, добровольцем воевал его друг Колька Русяев, с которым они вместе служили в Афганистане. Но каждый раз Зоран, извиняясь, говорил, что разрешение на посещение Республики Сербской получено, но появились новые проблемы, без решения которых могут возникнуть осложнения на границе, и просил подождать ещё один день.
Покидая кабинет директора, Сергей думал, что такое могло произойти только с ним: ехал на войну, а попал в какую-то сербскую тмутаракань…
Неделю назад Зоран встретил его на вокзале и сообщил не совсем приятную новость: оформление виз задерживается. И предложил, пока суд да дело, съездить в город Печ на ярмарку книг православных писателей.