— Все равно придётся ждать, — сказал он. — Караджич ввёл по всей республике военное положение. Дела там плохи. Западную Славонию хорваты смяли. Думаю, сейчас пришёл черёд Сербской Краины, — Зоран тяжело вздохнул и, улыбнувшись, добавил: — Что поделаешь, боснийские сербы в двойной блокаде. С одной стороны — Запад, с другой — Милошевич закрыл границу по Дрине. Вот и приходится крутиться. Ты пару дней пообщайся с писцами, и как только дадут добро, я тебе сразу же сообщу. Гостиница, питание в Пече — всё будет, я договорился с Банком братьев Каричей, они все оплатят. Утром звонил министру информации Республики Сербской Мирославу Тохолю, он обещал помочь и прислать за нами машину.
В свой первый приезд Сергей уже бывал в Пече, но, кроме Патриаршего монастыря, узких и кривых городских улочек да заснеженных гор, ничего не видел. За эти дни он с лихвой наверстал упущенное. Знакомиться с другими участниками ярмарки ему расхотелось после первой же встречи с львовскими издателями и письменниками. Узнав, что он из России, те затеяли разговор: мол, почему не отпускаете Чечню, не отдаёте Черноморский флот и заритесь на Севастополь?
Уже имея некоторый опыт общения с западенцами, Сергей знал: возражать, спорить, что-либо доказывать было бесполезно, это напоминало спор глухого со слепым. Разглядывая выставленные книги, Сергей решил отшутиться:
— Хлопцы, объясните мне, не посвященному в тонкости нынешнего вашего правописания: почему слово «Москва» вы пишете с маленькой буквы, а «сало» — с большой?
Православных писцов этот вопрос застал врасплох, но они быстро пришли в себя и, едва сдерживаясь, начали говорить о великодержавном хамстве. Самый младший из них решил примирить стороны и сказал, что каждый должен жить по своим законам и в своей квартире. «Но за газ расплачиваться сполна и вовремя, — зло добавил про себя Сергей. — Уже хорошо, хоть не кричите, что нас кормите».
Расстались холодно. Православные братья ушли наверх, к директору, Сергей, потолкавшись ещё немного на ярмарке, вышел на улицу. Бродить по городу надоело. Он уже успел отметить: по сравнению с первым приездом отношение сербов к России изменилось. И не в лучшую сторону. От той организованной всё тем же Банком братьев Каричей поездки осталось ощущение непреходящего праздника: на улицах, в гостиницах — везде их встречали улыбками. Тогда, может быть, впервые, они были счастливы тем, что русских здесь по-настоящему любят и на Балканах у них живут братья.
«Даже любовь нельзя эксплуатировать вечно, — вспоминая те встречи, думал он. — Они же не слепые — видят, что говорят и делают нынешние российские политики».
По дороге, ведущей в Черногорию, дошёл до Патриаршего монастыря, затем поднялся в гору. Продираясь сквозь дубовые заросли и поминутно натыкаясь на крупных зеленоватых черепах, которые грелись на солнышке, он упёрся в развалины древней сторожевой башни. Забравшись на башню, замер: вся Метохия лежала перед ним, напоминая огромную черепаху, которая красноватой каменной головкой города припала к узкой горной расщелине и пила прохладную воду Быстрицы. Он почему-то вновь вспомнил бодайбинскую тайгу и те давние споры, которые велись вдали от этих мест.
После службы в армии они с Колькой Русяевым решили разбогатеть, поехали в Бодайбо мыть золото в старательской артели.
Дела у них пошли неплохо. Отработав сезон и получив расчёт, Сергей прикинул: сезона через три денег хватит не только на свадьбу, но и на квартиру. В Иркутске у него была девушка, на которой он собирался жениться.
Но скоро выяснилось: она его не очень-то ждала. Встретив его в аэропорту, старший брат Пётр сказал, что она первой откликнулась на перемены и бросилась в рыночные отношения, показывая состоятельному народу товар лицом.
— Да ты можешь и сам убедиться. Сходи в этот гадюшник под названием кабаре «Дикий Запад». Его полуподпольно содержит один грузинский «авторитет». Попасть туда трудно, но за хорошие деньги можно. Она там работает танцовщицей.
Этим же вечером Сергей с Николаем Русяевым пошли в кабаре. Действительно, попасть туда было непросто, плата за вход тянула на билет до Бодайбо.
Анну он увидел не сразу, она появилась во втором отделении, когда публика была уже навеселе. Номер так и назывался — «На Диком Западе». Сначала в пляжных костюмах откуда-то из полутьмы выскочила стайка девушек и стала изображать индейских танцовщиц. Затем в освещенном кругу оказалась Анна в чем-то лёгком и просвечивающем. Покачивая бёдрами, она под музыку лёгкими движениями начала медленно снимать одежду. Сергей вдруг почувствовал, как в нём что-то замкнуло и, сжигая всё, волной пошло по телу. Всё, что видели его глаза, было похоже на дурной сон. Неужели это его Анька — милая, добрая, ласковая? Что же произошло с ней? Когда на сцену полетел бюстгальтер, Сергей, с раскалённой головой, не понимая, что делает, встал и пошёл прямо на неё.