— Вы что, приехали уговаривать меня прыгать? — с забытой усмешкой вдруг протянула Саяна. — Да ни за какие деньги! Мать двоих несовершеннолетних детей прыгает с самолёта. Ваше предложение, Григорий Петрович, мягко говоря, попахивает авантюризмом. Что, я похожа на авантюристку? Мне их надо ещё выучить и поставить на ноги, а уж потом кидаться в тайгу.
Я не нашёлся что возразить. Как ни крути, она была, конечно, права. На роль искательницы приключений Саяна не подходила. Мне и самому стало неудобно от своего предложения. Раз связался с кино, то решил, что все на нём помешаны и непременно хотят участвовать в съёмках.
Спустившись вниз, мы вышли во двор, где она познакомила меня со своими сыновьями: старший, Денис, закончил пятый класс, а другой, Миша, — третий. Они носились с автоматами и саблями по длинному, поделённому узенькой тропинкой огороду. На меня мальчишки обратили ровно столько внимания, сколько нужно было для того, чтобы после Саяниного напоминания поздороваться с незнакомым им человеком, машинально выполнить команду и вновь вернуться в придуманную ими войну.
Вот чего, кроме книг, у Саяны было предостаточно, так это сорной травы в огороде. Она росла вдоль всего длинного забора, глушила кусты смородины и, обнимая грядки, норовила задушить их в своих объятиях. А рядом, за тропинкой, у соседей была почти идеальная чистота, в теплицах наливались помидоры и огурцы, на грядках алели клубника и земляника. Я спросил, есть ли у них коса. Она, смутившись, ответила, что есть, и ещё у них есть электрическая газонокосилка, но она ещё не научилась ею пользоваться. У меня появился шанс показать свои способности, и я решил им воспользоваться.
— Там всё очень просто! — воскликнул я. — А ну, покажите агрегат.
Через несколько минут, наладив импортную технику, я начал борьбу с сорной травой. Из-за душа прибежали Саянины мальчишки и, забегая с разных сторон, мешая работать, начали умолять дать им покосить.
— Это опасная штука, — сказал я. — Здесь нужна сила. Вот когда подрастёте, то косите хоть каждый день. Но для этого надо хорошо есть. Как у вас с аппетитом?
— Мы даже козье молоко пьём, — солидно ответил старший. — Думаю, через месяц наберёмся сил.
— Вот тогда и трава подрастёт, — в тон ему, улыбнувшись, ответил я.
Возле забора, в густых зарослях, я обнаружил несколько кустов жимолости. Было видно, что её никто и никогда не собирал. Я взял чашку, и мы вместе с ребятами набрали трёхлитровый бидон.
— Это что, волчья ягода? — спросила Саяна. — Неужели её можно есть? А у нас она вместо декоративного кустарника росла.
— Да ты что, это жимолость! Целебная ягода. У нас в Сибири её гипертоники очень уважают.
— Это то, что нужно моей маме, — сказала Саяна. — Она гипертоник.
— Мы её сейчас перетрём с сахаром, и пусть твоя мама каждый день натощак съедает по ложке, — с видом опытного целителя сказал я. — Проверенное народное средство.
Пока Саяна готовила ужин, я рассматривал приготовленные мне книги. Они были написаны ещё в позапрошлом веке и открывали незнакомый мне прежде мир преданий, мифов и легенд, которые, судя по всему, продолжали жить у бурят до сего дня.
Вначале Саяна решила покормить мальчишек, стала усаживать их за стол, но вовремя разглядела, что младший не успел помыть руки. Она подвела его к умывальнику и начала отмывать от огородной земли.
— Мы там за душем рыли окопы, — начал оправ дываться Миша. — И нашли немецкую каску.
— Да не каску, а старый котелок, — поправил его Денис. — Возможно, он принадлежал отступающим французам.
— Они у меня настоящие археологи, — с улыбкой глянув на меня, сказала Саяна. — Весь огород перерыли. Чего только в дом не натаскали. Я им рассказывала, что неподалёку от этих мест, под Малоярославцем, Кутузов нанёс французам чувствительное поражение, после чего Наполеон начал спешно покидать Москву. Здесь до войны находили оловянные пуговицы от мундиров. А сейчас у них все разговоры только о Байкале. Пришлось им даже купить карту и повесить на стене.
Я чувствовал, что за всеми домашними делами Саяна ни на секунду не выпускает меня из виду, здесь она была на своей территории и вела себя свободнее и раскованнее. Уже не стесняясь, она впускала меня в тот мир, который до сего дня был мне незнаком, но интересен уже тем, что я был свидетелем её необычного рождения. Каким-то необъяснимым, но точным чувством я уже знал, что она живёт без мужа, но не показывал виду: такие вещи, как правило, не показывают и не обсуждают. Мы выпили по бокалу французского вина, но перед этим я показал, как в Тункинской долине бурханят, побрызгал вином в разные стороны. Затем рассказал, чем занимался после нашей последней встречи, поругал московскую жару и неожиданно сообщил, что в прошлой жизни по вечерам обычно ходил купаться на Иркут.