— Думаю, это затея не совсем понравится Торбеевым, — заметил я. — Золотодобыча — самое вред ноедля экологии производство. Чтобы снять больше золота, применяют ртуть и другие химические препараты. В тех реках и ключах, где моют золото, убивается всё живое.
— Вот мы и должны показать это всем людям.
— Людям наплевать, где и как добывают золото. Его блеск застилает глаза и мутит разум.
— Не всем. Мы покажем всю чистоту природы и прозрачность воды глазами детей. Мы с Катей уже всё продумали.
На другой день, проводив мать в Москву, Саяна решила сводить меня по грибы. Не доверяя себе, она попросила старшего сына Дениса нарисовать схему и, на всякий случай, захватила с собой компас. Денис, оказывается, часто ходил с отцом в лес и хорошо знал грибные места. Но с нами он идти не захотел, у него на этот день были свои планы.
— Мама, ты возьми с собой мобильник, — посоветовал он. — Если что — позвони.
— Денис у меня настоящий немец, — засмеялась Саяна. — У него всё по последнему слову техники. Связь, координаты и так далее.
Сразу же после обеда мы двинулись в путь. Солнце было укрыто низкими облаками, я то и дело задирал голову, боясь, что может пойти дождь. Саяна, точно хотела проверить память сына, доставала схему и сверяла её с местностью. Память у Дениса оказалась отменная, мы выходили на обозначенные поляны, сворачивали на просеки. Я подивился: на листке бумаги была даже нарисована стрелка, обозначающая север и юг. Лес был такой же, как и в Сибири: сосны, берёзы, ели, осины. Но встречались вязы и дубы. Кое-где по пути нам попадали обгорелые проплешины, и Саяна начала рассказывать про пожары на торфяниках, когда люди в окрестных сёлах и даже в Москве задыхались от дыма. В свою очередь я вспомнил про сибирские лесные пожары, как выбрасывал в тайгу парашютистов.
— Сейчас от этой службы охраны лесов почти ничего не осталось, — сказал я. — И горит наша тайга синем пламенем, миллионы долларов улетают на ветер. На всё Прибайкалье осталась всего пара самолётов. Прыгнуть в тайгу на торчащие ели и сосны могут только хорошо подготовленные парашютисты.
— А женщины среди них были?
— Зачем женщин в тайгу бросать? — засмеялся я. — Они пусть занимаются своим делом, детей воспитывают. На моей памяти была одна, которая прыгнула в горы, к геологам. Это произошло тогда, когда мы по санзаданию твою маму вывозили.
— Интересно, — задумчиво произнесла Саяна. — Значит, всё, что мы можем, так это возиться с детьми?
— Русская женщина всё может, — сказал я. — И коня остановит, и в горящую избу войдёт.
— Нет, всё же первое слово дороже второго, — заметила Саяна. — Мой муж также считал, что место женщины на кухне.
— Сейчас многие мужчины оккупировали кухни, — ответил я. — Вот, например, мне нравится готовить.
— Хорошо, сегодня проверим, — улыбнулась Саяна.
Через полчаса ходьбы мы свернули с тропинки и углубились в лес, который на схеме был помечен нарисованными грибами. Время от времени мы попадали в завалы, продираясь сквозь папоротник и чащобник, вновь выходили на открытые места. Я поначалу загрустил: белые грибы точно попрятались. Я уже знал, что они не росли семьями, как, например, грузди или рыжики. Но вскоре наткнулся на сырую полянку и срезал семь свеженьких, с крепкими красноватыми шапками, подосиновиков, которые смело можно было нести на выставку. А после и вовсе начало фартить: один за другим начали попадаться белые грибы. Перешагивая через валежину, я оступился и, хватая рукой воздух, повалился на землю. Тут же ко мне на помощь бросилась Саяна.
— Если меня будут таким образом опекать и дальше, то я начну падать через каждую минуту, — поднимаясь, пошутил я. — Но за реакцию, сударыня, вам можно выставить высший балл.
— Ладно, не надо притворяться, — с улыбкой ответила Саяна. — Здесь же лес, а не спортзал, всё может случиться.
— Немного подрастерял форму, — подтвердил я, хотя в душе было приятно, что она откликнулась почти мгновенно на моё падение.
Действительно, мало ли чего бывает в лесу. Казалось бы, мелочь, но мне, отвыкшему от проявлений женского участия, это показалось необыкновенным и добрым знаком.
Вскоре начал сеять дождь, мы решили вернуться на тропу и неожиданно для себя забрели в заросшее густой травой и мягким, пружинящим под ногами мхом болото. Выбившись из сил, мы решили присесть на кочки. И вдруг я услышал тихий вскрик Саяны. Не понимая, что произошло, я бросился к ней. И увидел, как она, приложив к губам палец, другой рукой показывает на сказочную поляну. Она была вся утыкана только что народившимися подберёзовиками. Забыв об усталости, мы разбрелись по болоту, наполняя корзины и полиэтиленовые пакеты. И, вконец обессиленные, упали на обросшие и мягкие, как перины, мшистые кочки, не замечая, что сверху на нас, как из ситечка, сеет тёплый дождь, как бы подтверждая непреложную истину: жизнь есть миг, но эти мгновения могут подарить тихое, как молчащий колокол, ощущение безмятежного счастья.