- Извини, парень, но над новыми секирами для гномов и всякими мечами трудится придётся уже тебе, хотя скажу, что прочнее перлита даже маг металла ничего не сделает. Зато я знаю одного парня, тоже мага металла, который сделал доспехи своего рыцаря ещё прочнее.
В следующие два дня Козмо только и делал, что извлекал доспехи из магической книги, а все эльфы-маги за исключением Ардонадара и Итилгаила, удалившись в различные святилища, которых вокруг Дейтхира стояло немало, бдели над своими учениками. Убедившись в том, что всё наладилось и идёт своим чередом, ранним утром девятого дня своего пребывания на Адамминене маг-воитель вошел в покои Атиллы, спящего посреди гостиной лёжа на постеленных на пол медвежьих шкурах, и подёргал дракона за хвост. Атилла рыкнул на него:
- Кузьмич, когда-нибудь я откушу тебе спросонья голову.
- Зубы сломаешь. - Огрызнулся маг - Вставай давай, пташка синекрылая. Мы с тобой летим на остров Целеборр. Так что начинай думать над тем, что ты скажешь целеборрейским драконам-сероедам.
Дракон посмотрел на Кузьмича, уже одетого в доспехи сияющие полированным золотом, цветными эмалями и драгоценными камнями, который держал в руках такое же сверкающее седло, и спросил:
- Кузя, чего это ты вырядился, как павлин?
Маг, набрасывая на его загривок седло, деловито сказал в ответ:
- Это по совету Тетюра, старик. Он сказал, что королевские драконы тащатся от золота и всяких там брюликов с изумрудами, а нам с ними нужно обязательно договориться, ты же сожрал добрую половину всех запасов сушеной драконьей крови и больше никого не родишь.
Дракон, застёгивая на груди упряжь, не унимался:
- А ты не боишься, что какой-нибудь старый и могучий дракон захочет тебя присовокупить к своим сокровищам, сложенным в какой-нибудь пещере, которую он стережет, как зеницу ока?
- Не говори глупостей, Атилла. - Сказал Козмо степенно выходя на лоджию - Это только в сказках все драконы скопидомы. Уж если они и западают на золото там, серебро и всякие драгоценные камни, то только для того, чтобы их слопать. Ты вон хотя и не сильверетта, а серебро трескаешь за милую душу. Вчера, словно бы случайно, опять за ужином у принцессы Гвеннелинны сожрал кувшин из-под вина, а он чай денег стоит и не малых. Ну, чтоб тебе не слетать в город в лавку и не купить себе слиток серебра? Нет, тебе обязательно подавай какое-нибудь изделие, желательно красивое и изящное.
Пристыженный дракон-маг вышел на лоджию и склонился перед своим другом. Маг Козмо степенно сел в седло и быстро пристегнул страховочные ремни. Через минуту они уже летели на северо-запад, а ещё через полчаса, поднявшись на огромную высоту летели над океаном и степенно разговаривали друг с другом. В основном Козмо отвечал на вопросы своего друга-дракона, который все эти дни муштровал сотворённых им агатовых драконов и вдалбливал в головы этих юных бестолочей азы драконьей мудрости, поскольку они не смотря на свои громадные размеры и знания, вложенные в их головы изначально, были ещё совсем детьми и не понимали очень многого. В частности того, почему им не разрешается жить в Дейтхире. Зато очень многим другим вещам, таким, как основные принципы маневрирования в бою и лётное мастерство, ему учить их не приходилось. Это вошло в них вместе с его кровью. Теперь самым большим желанием Атиллы было преобразить королевских драконов. Поэтому, когда солнце поднялось над горизонтом достаточно высоко, он спросил Козмо:
- Дядя Кузя, а не поставить ли мне крылья парусом, чтобы ты сотворил хотя бы паршивую бурю и надул нам ветра под задницу?
До острова Целеборр было ещё добрых полторы тысячи километров и такой способ передвижения, который так нравился им обоим, являлся в данных условиях самым наилучшим. Поэтому Козмо не только сотворил соответствующее магическое заклинание, вызывающее мощный шквал, но ещё и усилил его огромным, тёмно-синим, сверкающим молниями и жутко грохочущим облаком, которое и погнало их вперёд со скоростью истребителя времён второй мировой войны. Оседлать собственную бурю было верхом магического мастерства и Кузьмич владел им в совершенстве. Хотя молнии то и дело норовили ужалить Атиллу в зад, он хохотал ничуть не слабее ревущего облака и то и дело из его весело оскаленной пасти вверх извергались длинные языки пламени, благо внизу лежал пустынный океан и они не могли никого испугать до полусмерти.