Около полуночи драконы, которые спали крайне редко, встали на крыло и улетели, а Кузьмич завалился спать. Атилла поныв с полчаса, тоже улёгся рядышком на траву и вскоре захрапел. Живя бок о бок с людьми, он перенял все их привычки и рано утром, когда маг стал будить его, поднялся не сразу, но, тем не менее, уже через полчаса они летели курсом на юго-запад к острову Руаданголл, чтобы провести там переговоры с красными королевскими драконами.
Глава шестая.
Когда Иоланта впервые увидела гнома, она была поражена до глубины души. Будучи не самой высокой женщиной, леди рыцарь-маг была почти одного роста с гномом, но в ширину тот парень был таков, что напоминал собой шкаф. Первое, о чём она подумала, это о том, каково оказаться в объятьях такого парня и лишь только то, что она была не просто замужем, а счастлива в браке, удержало её от эксперимента, хотя для неё, как для магессы, это было бы всего лишь мимолётным увлечением. Позднее, поговорив с принцессой Гвеннелинной о своём, о девичьем, она узнала, что гномы, как любовники, пользуются успехом даже у эльфиек. Правда, в тот момент её это мало интересовало, ведь Иоланта уже узнала о том, что гномы были очень сентиментальны, а она признавала только одного сентиментального мужчину, своего собственного мужа и только его романсы соглашалась слушать все ночи напролёт.
Беседуя с эльфийской принцессой, которая была по сути королевой эльфов но не считалась таковой только в силу того обстоятельства, что у эльфов не были приняты официальные браки и вообще монархическая форма правления, Иоланта куда больше интересовалась отношением Гвеннелинны к ратному делу. Как и все эльфы принцесса была отменным стрелком из лука, но дальше, чем охота на пернатую дичь, в основном рябчиков и куропаток, это не заходило. Женский эльфийский лук был совершенно непригоден не то что для убийства врага, а даже для охоты на более крупную дичь вроде зайцев и то, что Исилиэль погибла на охоте, явилось чистой случайностью. Она просто попала под стрелу промахнувшегося охотника-орка. Точно так же и её холодное оружие было всего лишь деталью туалета и принцесса даже не помнила, когда она в последний раз вынимала меч из ножен.
Эльфийки были самыми обычными домохозяйками, великолепными мастерицами, поэтессами, композиторами и художницами. Ну, и ещё они были страстно желаемы всеми мужчинами Адамминена без исключения. Даже в Иоланте, когда она лёжа на мягком мху, покрытом шелковым покрывалом, беседовала с принцессой Гвеннелинной и её подругами, вдруг, проснулось то, что она испытывала на Ильмине по отношению к Эльзе и она едва сдержалась, чтобы не обнять эту красавицу и не поцеловать её в губы. Похоже, что принцесса догадалась о её чувствах и тотчас завела речь о магии. Иоланта, будучи дочерью магов в Бог весть каком поколении, знала досконально, что это значит, быть женщиной-магом и потому смогла ответить на все вопросы и даже рассказала ей о таких вещах, о которых без неё не смогли бы догадаться ни её любимая Эльза, ни даже Анна-Лиза. Явилось это откровением и для принцессы Гвеннелинны.
Когда эльфийка узнала о том, любая магесса уровня Верховного мага может разжечь в душе своего возлюбленного пожар невиданной силы и поддерживать его сколь угодно долго, всякий раз поражая того новизной чувств и тем самым не давать ему пресытиться, она тотчас решила всё для себя раз и навсегда. Ну, а то, что двум магам не дано вступить в законный брак её полностью устраивало. Так было и раньше и единственное о чём она сожалела, так это о том, что их с Ардонадаром любовь если не угасла совсем, то стала просто формальностью и она сомневалась в том, что дело тут в старости. Принцесса Гвеннелинна не смотря на то, что прожила в двух мирах более двадцати трёх тысяч лет, не считала себя старой и потому каждое утро просыпалась с ожиданием какого-нибудь нового открытия. Тем не менее ей было очень приятно узнать, что магия способна вернуть её душе свежесть юной, семнадцатилетней девушки.