— Ты права, — устало улыбнулся Полковник. — Я командую Корпусом столько, сколько он существует.
Она взяла его левую кисть, видя, что на этот раз он без форменных перчаток, которые не снимал, кажется, никогда, развернула ладонью к себе. Ладонь была испещрена тонкими белыми полосками — не пять ровных линий в ряд, как у Кэсс. А сколько — она не могла сосчитать. Вдоль и поперек была покрыта эта узкая и длинная ладонь тонкими хорошо зажившими шрамами. За каждым — взрезанная ладонь, полный глоток горячей крови и кто-то, не вернувшийся из полета. Кэсс на минутку прикрыла глаза, не зная, что сказать.
— Не надо ничего говорить, — как всегда, угадал ее мысли Полковник. — Побереги слова до тризны, их и так всегда не хватает. Начало в полночь. Кстати, я тоже там буду.
— Особый случай? — горько усмехнулась Кэсс.
— Да. Особый случай, — сказал Полковник и отвернулся к стене. — Иди.
Кэсс тихонько прикрыла дверь, вышла из штаба. Свои ее предусмотрительно обходили, как и она обходила до тризны тех командиров, у кого гибли подчиненные. Сейчас неловкого слова или взгляда было достаточно, чтобы она сорвалась. А срываться пока что она не имела права. Потом — все что угодно. Но — только потом.
Кэсс вошла в ангар, ища Рина. По дороге попался давешний побитый, Рэнсэ. Увидев Кэсс, он сиганул куда-то за штабеля ящиков. В ангаре было пусто. Рина она не видела. Видела свою машину, которой кто-то начал восстанавливать крыло. Видела кучу аппаратуры, деталей, упаковочного материала, макушку плохо спрятавшегося Рэнсэ. Но только не позарез нужного ей Рина. Пришлось идти к Рэнсэ.
Макушка исчезла.
— Эй, придурок! — позвала его Кэсс, закипая. — Выходи. Бить не буду. Я ищу Рина.
— Рин в подсобке, — раздался голос из-за ящиков, но Рэнсэ не появился.
— Да что ты там прячешься?
— А у меня приказ — не показываться вам на глаза. Вот и выполняю, — послышалось хихиканье.
Кэсс только пожала плечами, хотя в другой ситуации засмеялась бы и полезла вытаскивать техника из-за коробок. Но сейчас на него было наплевать. Она огляделась, увидела единственную дверь во всем ангаре и сделала вывод, что она и ведет в подсобку. И не ошиблась. Ботинки гулко били по металлическому полу, эхо плясало между стенами.
Рин сидел в углу, к двери спиной, оперев локти на колени и закрыв ладонями лицо. Кэсс подошла, легонько прикоснулась к его плечу.
— Капитан? — спросил сквозь ладони Рин.
— Да, Рин. Я пришла поблагодарить тебя. Ты всех нас спас. Полковник мне рассказал…
Кэсс обошла его, встала перед ним. Рин по-прежнему прятал лицо. Кэсс легонько потрепала его за рукав.
— Рин, что ты?
— Я же своими руками ставил эти чертовы пластины! Своими руками… мальчик погиб из-за меня…
— Он был не мальчик, Рин. А мужчина и офицер. И он погиб, как мужчина и офицер.
— Кэсс, да он мне в сыновья годился, если не во внуки! И я, своими руками…
Кэсс резко рванула его за руки, отводя их от лица. И охнула — лицо Рина было залито слезами. «Счастливый человек — плакать может…», — мелькнула мысль и пропала.
— Рин. Прекрати немедленно. Ты всех нас спас, — медленно сказала Кэсс.
— Не всех я спас. Не всех! — выкрикнул Рин ей в лицо. Только сейчас Кэсс обратила внимание на то, какого цвета у него глаза — светло-серые, почти серебряные. А на скуле у него была здоровенная ссадина, и свежий синяк под правым глазом, и еще одна ссадина, поменьше — на виске. И воротник комбинезона был порван.
— Рин! — тряхнула она техника за плечи. — Возьми себя в руки. У меня погиб пилот. И вечером мне его провожать. Ты хочешь, чтобы у меня совсем крышу сорвало, раньше времени? Если я еще и тебя буду утешать…
Рин вытер лицо, постарался улыбнуться.
— Нет, не хочу. Простите.
— Рин, всегда говори мне «ты». Хорошо?
Рин кивнул.
— Вот и славно. А теперь умойся и проводи меня до медиков. Во избежание…
Рин скрылся где-то за стеллажами, вернулся с канистрой.
— Плесни мне на руки.
Кэсс едва подняла канистру, из горла которой полилось что-то ярко-голубое и мало походящее на воду.
— Это что еще за чертовщина?
— Это для промывки контактной аппаратуры. Солевой раствор со всякими добавками. Хорошо снимает отеки с морды, — пояснил Рин, плеща себе в лицо.
— Учту. Буду к тебе приходить умываться с похмелья… — через силу улыбнулась Кэсс.
— Что вы понимаете в похмелье, с вашими-то модификациями… — насмешливо буркнул Рин, и Кэсс чуть расслабилась. Здесь, по крайней мере, на время, инцидент был исчерпан. Представив, сколько еще таких сцен предстоит ночью и утром, Кэсс поежилась. Они все понимают, они славные ребята, особенно командиры звеньев. Только у Истэ погиб ведомый, а у Рона Анэро с Кэном складывалась хорошая дружба. Складывалась, да вот не сложилась. И они придут к ней, где-то в уме помня, что ей тоже больно, но нимало этим не интересуясь. Она — командир, она старше. Они придут к ней. Все семеро. Она — командир. Она будет слушать их и стараться облегчить боль утраты. А кто выслушает ее?