Саша взял у нее из руки «Дротик», отодвинул Таньку от тела Скиннера, загородил его собой. Еще три выстрела, сливающиеся в один. Странно — они совсем не казались громкими, или у Таньки что-то стряслось со слухом.
— Что с телом будем делать? — спросила Танька.
— Ты чего так орешь? — удивленно спросил ее Герцог, и Танька разобрала его слова только по движениям губ.
— С ушами что-то, — мотнула она головой. — Мне кажется, это вы шепчетесь.
— С телом проблем не будет. Вы идите, я разберусь. Телефон только верните. Хотя нет, не нужно. Выкиньте его в пруд по дороге, а симку сожгите, — сказал Саша.
— Ты уверен, что сам разберешься? — спросил Герцог.
— Разберусь, не впервой. Главное, не маячьте тут, — улыбнулся Саша. Надев перчатки, он обшаривал карманы кожаной куртки Скиннера.
Идти было больно — каждый шаг втыкал в позвоночник новую острую спицу. Но сейчас Таньке было на это наплевать. Она только что сделала что-то очень, очень важное и правильное. Возможно, самую правильную вещь за всю свою жизнь. И пусть кто-то мог после этого назвать ее убийцей и отвернуться — ей было все равно. Тот, кто однажды, в совсем другом мире и времени, совершил огромную подлость, получил наконец-то свое от ее руки. Пусть не в том мире и не в том времени — для Таньки это был один-единственный, огромный мир, и законы чести в них были одни и те же.
Спустившись в темноте к пруду, они бросили туда мобильник. Ни в чем не повинная синяя «Нокия» описала широкую дугу и плюхнулась в темную воду. Танька достала зажигалку, взяла за краешек пластиковый квадратик сим-карты и подожгла. Пластик горел неохотно, плавился и стекал каплями. Потом огонь обжег ей руки, и Танька выронила на землю горячие остатки симки, палкой спихнула их в воду.
— Нас будут искать. Нам это с рук не сойдет, — мрачно предрекла она.
— Будут, — подтвердил Герцог. — И, может быть, даже найдут. Я же говорил — скучать не придется. Но это будет уже совсем другая история.
Взявшись за руки, они пошли вдоль берега к дому, свет в окне которого был виден даже отсюда.