Танька прикусила губу.
— Но, Тань, ты-то тут — не пришей к сарафану рукав. Ты же будешь мешать!
— Я не буду мешать, — еще раз с нажимом повторила Танька.
— Тань, я в людях чуть-чуть разбираюсь. Ты будешь путаться под ногами и во все лезть. Ты умная девчонка, и выдержка у тебя в порядке. Но тебе же никто не указ, я ж это вижу.
— Я буду тебя слушаться. Ну, пожалуйста, ну давай попробуем?
— Хорошо, — приняв какое-то решение, Саша просветлел лицом и даже улыбнулся. — Но если я скажу «лягушка», ты будешь прыгать и квакать. Устраивает?
— Вполне, — улыбнулась в ответ Танька. — Ты есть хочешь?
— Нет, я по дороге перекусил. И сейчас уеду. Дай мне адрес этого… Маршала. Посмотрю своими глазами, что там делается.
— Опять мне одной сидеть… — вздохнула Танька. — Слушай, возьми денег, купи мне гитару. Любую… И книжек каких-нибудь, фантастики.
— Хорошо. Когда вернешься?
— Я ненадолго. К ночи буду.
Саша уехал, и опять она осталась одна. Макияж за сутки с лишним совсем расплылся, и Танька с удовольствием принялась смывать его остатки с лица, шипя, когда мыло особенно едко щипало глаза. Потом она полезла в отмытую накануне ванную. «Head amp;Shoulders для сухих волос» вполне сошел и за пену для ванной, и за шампунь. Вода с волос лилась сначала красная, потом розовая, а волосы в результате вместо оттенка граната приобрели нежно-розовый цвет жевательной резинки. Сочетание это вкупе с бледной и опухшей от лишнего сна Танькиной физиономией произвели неизгладимое впечатление на вернувшегося Сашу.
— Вот это покемон! — офигело произнес он, разглядывая розовую прическу Таньки.
— Сам ты покемон! Пикачу! — обиделась Танька. — Гитару привез?
Саша укоризненно покачал головой, снимая куртку и вешая ее на единственный в крошечной прихожей гвоздь.
— Вот и как мы с тобой будем работать? Ты бы лучше спросила, что я увидел.
— А это ты сам расскажешь, когда сочтешь нужным, — усмехнулась Танька. — Вот видишь, какая я послушная и ненавязчивая?
— Держи свою игрушку, — протянул ей черный чехол Саша. — Не обессудь, за качество не отвечаю. Мне в детстве медведь оба уха оттоптал…
И смешно подергал себя за действительно слегка оттопыренные уши.
Гитара оказалась вполне приличной. Не чета Танькиной двенадцатиструнке, но весьма душевное «Реноме» багрово-красного оттенка.
— Под цвет волос подбирал? — съехидничала Танька, гладя рукой деку.
— Если б я знал, что цвет будет вот такой, — показал на ее голову Саша, — я бы взял что-нибудь желтое и кислотное, была там одна.
Саша отправился в кухню, через несколько минут оттуда запахло нагретым маслом, потом что-то аппетитно зашкворчало. Танька прекратила настраивать гитару и вышла на кухню.
— Ну, зачем? Я бы приготовила…
— Дражайшая Татьяна Александровна! Если вы женщина, а я мужчина, это вовсе не значит, что я должен требовать, чтобы вы готовили мне яичницу и стирали носки. Все, что мне нужно, я способен сделать для себя сам. А если что-то сделать не способен, то или должен научиться, или оно мне не очень-то нужно.
Танька рассмеялась.
— Какой потенциальный муж пропадает! Сказка, а не муж!
— Так ты прибила своего бывшего ненаглядного потому, что он заставлял тебя стирать и гладить?
Танька молча вышла из кухни и закрылась в ванной. Через некоторое время туда постучались, но Танька молча сидела на краю ванны и не открывала. Стук повторился, потом дверь слегка пискнула под нажимом и с грохотом ударилась о трубу на стене. Саша подошел к ней вплотную, приподнял за подбородок. Танька внимательно посмотрела ему в глаза.
— Так, дорогая. Если я тебя чем-то обидел — прошу прощения. Но больше таких сцен не устраивай. Никаких хлопаний дверьми и убеганий в темный угол. Если я еще что-то ляпну, можешь бить меня по морде. Но из поля моего зрения пропадать не смей. Ясно?
Танька кивнула.
— Я тебя обидел?
— Не обидел. Но понимаешь, я его убивать не хотела. Что-то в голове щелкнуло, и я это сделала. Я когда его дернула, знала, что он упадет и сломает шею. Но я этого не хотела, понимаешь? — Танька сама понимала, что говорит какую-то чушь. То хотела… то не хотела.