— Был такой человек, — коротко ответила она. Мужик впился в нее взглядом, от которого Таньке не хотелось прикрываться, опасности в этом не было, но оставалось пакостное ощущеньице, что ее просвечивают насквозь. Насквозь, со всеми потрохами, со всей ее кривой и косой биографией, комплексами и чувствами.
— Был, значит. И нету. Ох, нехорошо как… — покачал головой «алабай».
— Нету, нету, — зло сказал Саша. — Долго еще будем рекламную паузу заполнять?
— А ты не торопись. Не торопись. Какой торопливый. Суета, она знаешь, когда нужна? При ловле блох. И еще при поносе… — мужик задрал подбородок, выпустил в ночное небо струйку дыма и уже повнимательнее посмотрел на Сашу. Саша напрягся, чуть опустил голову, стиснул кулаки, лежавшие на коленях так, что пальцы побелели. Танька успокаивающе положила ему руку на запястье.
— Ты не сопротивляйся. Он просто смотрит.
— А нечего смотреть. Цветов на мне не нарисовано… — сквозь зубы выговорил Саша.
— Цветов, может, не нарисовано. А вот кое-что другое нарисовано. Интересное. Такое вот… — «алабай» начертил в воздухе кончиком сигареты угловатую эмблему, вроде «мышки» ГРУшников. Только более квадратную и без головы. Танька и Саша вздрогнули одновременно. Танька — узнавая хорошо знакомую по снам и воспоминаниям эмблему одного из родов войск Олигархии. Саша — по каким-то своим причинам, вполне возможно, что из той же оперы.
— Что ж ты так, девочка, — перевел дядя укоризненный взгляд на Таньку. — По уши в неприятностях, а парня инициировать взялась…
— Никого я не инициировала! — подскочила Танька, швыряя окурок в лужу. — Кто здесь бывший пациент веселой клиники, я уже не понимаю?!
— Так ты еще и не понимаешь ничего. Как же раньше-то тебя просмотрели? Ты московская?
— Нет.
— А-а… плохо у нас поставлена работа на местах, ой, плохо. Попросту никак не поставлена, — растер ногой свой «бычок» мужчина, походивший на алабая. И вдруг как-то посерьезнел. И показалось, что лет ему на десяток меньше, и что он привык носить форму, а не турецкую кожанку.
— Дело говорить будем? — со злости топнула ногой по земле Танька. — Или все кругами ходить?
— Будем, будем. Так, господа офицеры. У вас — проблемы. У нас — защита. Не даром, разумеется. Даром — оно только за амбаром. Но — надежная. Вся эта ваша шушера, все эти наркотики и трупы — об этом можете забыть. Если, конечно, примете мое предложение.
— Непристойное? — хохотнула Танька.
— Исключительно непристойное! Работа в очень закрытой лаборатории. Очень режимной, очень секретной, вы про нее никогда не слышали и едва ли услышите, если увидеть не захотите.
— Работа — это в качестве кого? — склонила набок голову Танька. — Вам не хватает недоучившихся фармацевтов и телохранителей?
— Работа в качестве подопытных. На первое время. Дальше — по способностям.
Танька открыла рот, подумала, закрыла. Вмешался Саша.
— Дядя! Ты головой ударился крепко? Вам кроликов и мартышек не хватает? Бактериологическое оружие разрабатывать? Или что еще — вакцину против СПИДа? И поэтому надо все наши проблемы решить? Кого попроще найти — никак? Всех бомжей уже переловили?
— Нам бомжи не нужны. Если только это не особенные бомжи. Вроде вас, скажем. Вы уже поняли, о чем я говорю? Или пояснить?
— Пояснить, — прищурился Саша.
— Эх, — вздохнул дядя-алабай. — Давал я, конечно, присягу. И даже разнообразные бумажки подписывал, о неразглашении. Если всем им следовать — останется только анекдоты про Вовочку рассказывать, и то с оглядкой. А если не следовать — долго не проживешь. Но — кое-что расскажу. Есть такая организация, а при ней — такая лаборатория, где очень нужны люди оттуда. Понятно, откуда?
— Не-а… — наивно улыбнулся Саша.
— Из Империи. И из Альянса, — кивнул на него подбородком «алабай».
— Какого еще Альянса? — удивилась Танька.
— Из такого. Который некоторые называют Олигархией. Но это неправильно.
— И зачем они нужны? — не веря своим ушам, вопросила Танька.
— А они, наверное, лучше выдерживают опыты, — съязвил Саша.
— Отнюдь, — в очередной раз преображаясь, тонко улыбнулся дядя. Теперь к нему больше подходило определение «джентльмен». Такой весь насквозь изящный и волевой, точь-в-точь британский офицер времен процветающего колониализма. «Бремя белого человека» и все такое. — Вы ошибаетесь, молодой человек. У ваших огромные экстрасенсорные способности. Или задатки — у кого как. Эти задатки легко раскачиваются в мощнейшие таланты. Собственно, именно так на ваше непутевое племя и вышли. Искали потенциальных экстрасенсов. Не тех, которыми газеты пестрят. Настоящих. Которые через пару лет обучения взглядом кран открывают.