— Никому, — сказала Кэсс истинную правду. — Я дала им код и команду, по которой его нужно было ввести. Его и ввели, по моему приказу. Но это-то вы и так знаете. Вы же все слышали, Эскер… Еще вопросы будут?
— Нет, — резко мотнул головой Эскер. — Но есть информация. Завтра на базу привезут местного жителя. Извольте донести до своих людей, что он знает, кто на базе связной. Думаю, этого хватит, чтобы назвать мне имя предателя.
— Ну что ж… дотанцуем этот танец, Эскер, — улыбнулась ему Кэсс. Эскер, не знавший их жаргона, улыбнулся в ответ, а Полковник тихонько хмыкнул.
— Эскер, у вас есть еще вопросы? Или информация? — очень вежливо спросил Полковник.
— Нет.
— Тогда будьте так любезны, оставьте нас.
Эскер вышел, оглушительно хлопнув дверью. Сразу после этого звука Кэсс, словно получив удар в спину, качнулась вперед. Холодный металл стола ударил ее в лицо, ногти бессильно скользнули, не оставив царапин. Она молча прижималась лицом к поверхности, сил подняться не было, и голоса для воя — тоже не было. Сейчас и здесь ничто не мешало ей взвыть — Полковник бы понял. Но так было нельзя. Не в этот раз.
Полковник выждал несколько минут, потом положил ей руки на плечи, легко поднял ее, поставил перед собой, поддерживая. Заглянул в глаза и без слов прижал к себе, заключая в теплое кольцо.
— Ты молодец, Кэсс. Ты умница. Ты выдержала этот разговор. И не сорвалась. И в бою — молодец. Вы их сделали. Двадцать восемь машин… я не представляю, как у вас это получилось.
— Я хотела его отстранить от полета. Но он просил — и я согласилась. И он один из всех не знал кода.
— Почему?
— Эскер его задержал, я зачитала код раньше. И так взбесилась из-за того, что он рассказал, что забыла повторить ему код. Два раза — оба моя вина.
— Нет тут твоей вины. Эта его фраза — она все решила. Мне кажется, он знал, чем рискует.
— Я не должна была выпускать его в полет!
— Тогда бы не вернулся никто. Эта плата, оказывается, она на семьдесят процентов снижает производительность системы управления. Вы успели ее отключить!
— Ее нужно было отключить еще на взлете! И это тоже — моя вина. Полковник, почему база молчала? И спутник?
— Это был мой приказ.
— Почему?
— Потому что мало просто отключить контур. Его можно включить вновь и со спутника, и с базы. Рин не мог тебе сказать. Он сам узнал об этом уже после вашего взлета. Устроил тут у меня драку, прорвался и сообщил. Таких техников надо в десантники переводить — он мне двух адъютантов мордами об пол уложил… Он сказал, что код отключения у вас есть, и как только спутник сообщил, что к вам идет Олигархия, я приказал перекрыть ваш входящий канал.
— Даже так… — Кэсс представила себе масштабы возможных последствий. — Полковник, а вы там как оказались, в диспетчерской?
— А я провожу там все ваши вылеты. Потому что я не поверил Эскеру, когда тот сказал, что контур совершенно безобиден и просто проводит легкое сканирование без ущерба для управления. Сегодня я задержался — и хорошо, иначе Рин искал бы меня еще дольше.
— Он сумасшедший? — спросила Кэсс, имея в виду Эскера. — Он действительно готов уложить девять офицеров Корпуса для того, чтобы никто не узнал о том, что эта штука работает как сканер?
— Нет, не думаю. Он импульсивен, но достаточно осторожен. Если он поймает шпиона, ему простят гибель одного пилота. Но не уничтожение целой эскадрильи. Это скорее было местью. И очень большой ошибкой. Потому что я подам рапорт. И еще я сделаю так, что семья Кэна «совершенно случайно» узнает о содержании рапорта.
Кэсс чувствовала, как к ней медленно возвращаются силы. По крайней мере, силы не валяться на полу, а стоять и говорить. Полковник сумел ее отвлечь. Как всегда, все понимает. Чем бы без него был Корпус?
— Иди, отдыхай. Вечером тебе нужно быть в форме, в парадной — в том числе.
— Ах, да. Еще эта дурацкая церемония… кто ее только выдумал?
Она ругалась, но знала, что церемония — необходима. Она была нужна и ей, и всем прочим. Проводить и отпустить в последний путь погибшего. Да вот кто бы еще научил — отпускать по-настоящему? Забывать, отпускать, прощать причиненную боль, прощать себе ошибки… не поможет самый красивый обряд, не научит и сотая потеря.
— Кэсс, ты меня обижаешь. Это я ее выдумал. Очень давно.
Кэсс с удивлением подняла глаза на Полковника. Она была уверена, что тризна существует столько, сколько существует Корпус. Что же?…