Уинстону, метаболизм которого замедлился почти до остановки, снились суровые схватки сумоистов внутри колец Сатурна.
22. Если выберут, я служить не буду
Наступил день выборов. Борзый на кухне жарил сосиску прямо в пламени конфорки. Используя вилку как шампур, он поворачивал свой обед, подставляя его бока языкам огня, и горящие, шипящие капли жира падали на плиту.
– Давай уже, Уинстон, пошли, мне нужно попасть в компьютерный центр, а он скоро закроется. Я не могу тебя ждать. И потом, ты хотел пойти в кино.
– Участки открыты до девяти вечера. Если хочешь, можешь пойти в школу и проголосуешь по дороге домой. Я присмотрю за Джорди. Все равно других дел нет.
– Давай, шевели жопой. А то каждый, блин, день одно и то же.
Когда шкворчащее мясо обжарилось до нужной обугленности, Уинстон обернул его в мягкий кусок белого хлеба, покрыл дорожками кетчупа и горчицы и умял сразу половину. По дороге к двери он остановился у стеклянной посудины, выудил из воды обоих домашних питомцев и чмокнул их по очереди в губы, отпустив потом обратно в импровизированный аквариум.
Трое в ряд, держась за руки, семья Фошей была похожа на три вырезанные из бумаги куклы, которые спешили вернуться в свой складной хоровод. Но любое сходство с мифической беззаботной американской семьей, направлявшейся осуществить свое неотъемлемое конституционное право, было в высшей степени поверхностным.
– Мне надо чего-то выпить.
– Уинстон, ты же обещал, никакого спиртного до восьми вечера.
– Так я и не собираюсь пить пиво. Возьму вон мальту. – Уинстон имел в виду бутылочки с газированным напитком из патоки.
– Нет, дорогой, там есть спирт.
– Меньше пяти процентов, – возразил Уинстон. – Я, наверное, больше спиртного потребил, когда утром вылизывал твою вонючечку.
– Уинстон!
– Не, реально, у твоего ядреного геля для душа градус, наверное, раз в десять выше, чем у мальты.
– Какой ты испорченный все-таки.
– Утром ты не так говорила.
– Никакой мальты.
Признав поражение, Уинстон пошел в магазинчик за лимонадом. Навстречу ему выпорхнули двое ребятишек со школьными ранцами, которые как раз хищно разрывали пакет с чем-то вкусным.
– Который час? – спросил он Иоланду.
– Дети как раз идут из школы, наверное, около трех.
Уинстон взял Иоланду за руку и потащил их с Джорди к 108-й стрит.
– Скорее, мы опаздываем.
На три часа была назначена генеральная репетиция ограбления банка. Когда они прибыли на угол 108-й и Второй авеню, охранник банка придерживал дверь, провожая последних посетителей. Уинстон увидел Армелло, спокойно сидевшего за рулем «доджа» с заведенным двигателем. Машину он видел впервые, но отметил про себя детское кресло на заднем сиденье – хороший штрих для отвлечения внимания. Армелло кивнул на проход рядом с банком, где, прислонившись к кирпичной стене, стоял Фарик с какой-то коробкой. Рядом с ним располагались: выдвижная лестница, мисс О’Корен, Чарли О’ и какой-то человек с дредами, с которым боролся Чарли.
– Как дела, ниггер? Привет, Иоланда.
Уинстон заметил, что Чарли почему-то босой на одну ногу, и нога к тому же в грязи. Чарли так сильно вывернул руку заложника, что костяшки пальцев у того уперлись в предплечье. Тип в дредах поднял голову и замычал. Изо рта у него торчал носок, импровизированный кляп. Это оказался Ламега, парень, которого Уинстон избил до потери сознания несколько месяцев назад. Уинстон запустил руку под рубашку и почесал шрам, оставленный ножом Ламеги. Тот тоже увидел Уинстона и скорчился в позе эмбриона. Уинстон посмотрел, куда ведет лестница: забравшаяся на крышу с дымовыми шашками Надин помахала ему рукой.
Фарик вынул из коробки белый халат.
– Для тебя есть запасной. Еще не поздно.
Уинстон был в курсе основных деталей плана. Когда предпоследний клиент покидает банк, Армелло дает сигнал мисс О’Корен. Та подходит к охраннику, говорит, что у нее срочное дело и ей надо поговорить с управляющим. Когда охранник ее впускает, она должна какое-то время подождать, чтобы Надин успела поджечь дымовухи и сбросить их в вентиляцию. Когда банк заволочет дымом, мисс О’Корен надо будет пролить пузырек нашатырного спирта, сказать: «Что это за запах?» – и упасть в притворный обморок. Дальше в банк входят Фарик и Белый с прижатыми к лицам платками. Они будут тыкать всем в лицо фальшивыми удостоверениями городских экспертов по антитеррору. Применив свой лучший британский акцент, Чарльз коротко объяснит, что случилась утечка зарина и что, если служащим дорога жизнь, у них есть лишь сорок пять секунд, чтобы выпить антидот – роль антидота исполняли бутылочки «Жаждобоя» со вкусом голубики, приправленная рогипнолом Армелло и каким-то еще вырубающим средством, которое бог знает где добыл Фарик. План Б? Нет никакого плана Б.