— Н-нет…
— Это даже не самый плохой мой вторник.
— Инспектор…
— Марианна, я прав? Так вот, Марианна, я не беру вас в свою группу. Можете писать бумажки, можете ныть, можете попытаться взять меня измором. Даже можете попытаться со мной переспать, точно против не буду, но в группу я вас не возьму. Точка. А теперь быстро разворачивайтесь, чтобы я не увидел ваших слез, и идите на пост.
— Есть.
Камаль вышел на крыльцо и закурил. Басов встал рядом и достал небольшую трубку.
— Бросал бы ты курить.
— Бросал бы ты лезть не в свое дело.
— Помрешь.
— Так и ты тоже. Чего хотел, док?
— Зря ты так с ней, — произнес он после первых коротких затяжек.
— Ничего не зря. — Йона выдул длинную струю дыма и взглянул в светлеющее небо. — Мне реально с ее трупом разговаривать не улыбается.
— С чего ты взял, что она подставится?
— Она мне парнишку одного напомнила. В самом конце войны, когда нас бросили на деблокирование группы Маркберга. Был один такой. Все рвался вперед, подгонял нас: «Ребятам надо помочь».
— И?
— У него старший брат там служил. Демаскировал нас, все подгонял, а часового нормально снять не смог. Дебила кусок. Пришлось через минное поле уходить, а иначе нас бы драгуны вырезали. Эти суки… нас не любили.
Доктор молчал, говорить что-то еще не было нужды.
— Я оставил там половину стопы, а еще почти весь взвод. Всех, стариков. Только вон Нелин да еще пара человек. Я это к чему — мне с миссионерами не по пути.
— Йона, она умная.
— Ну, пусть проявит себя. Я же не упертый баран. Сейчас — нет.
— Ладно. Отчет о вскрытии пришлю с курьером.
— Да не, я к тебе еще зайду.
— Ладно, давай.
— Угу. Своим привет.
— Конечно.
Инспектор быстро попрощался с доктором и потер уже порядком уставшие глаза. Воспоминания нахлынули на него с новой силой, так что захотелось напиться. Из-за этого мудака д’Алтона он оставил на том поле почти всех ребят. Лежат сейчас, присыпанные землей, и тихо проклинают своего сержанта.
— Тупой же ты мудак…
Инспектор вытащил вторую сигарету и прикурил от старой.
Этот поганый день еще только начинался, а он уже так устал…
— Ты тоже хочешь мне сказать, что я неправ? — произнес инспектор, когда д’эви встал рядом.
— Ты о чем?
— У тебя слишком длинные уши, чтобы ты изображал тугоухость.
— Ну… ты в своем праве.
— Будут проблемы с ней.
— Ага, — согласился помощник, — залетит от тебя.
— Нел.
— Да ладно. Сколько тебе?
— Тридцать четыре. Вчера исполнилось.
— А? Черт… я без подарка. Звиняй…
— Разузнаешь, что за кукла? На кой-черт она сюда перевелась. В общем, сам в курсе.
— Ла-адно. Чего по делу?
— Пока не понял. Надо пробить тех уродов, что приходили.
— Ладно. Сейчас поедем?
— Поесть бы, а потом перетрем с местным зверьем да с людьми.
Д’эви улыбнулся и потер подбородок, обросший недельной щетиной белого цвета.
— Возьму ножи, — произнес Нелин и мечтательно прикрыл глаза. Затем резко распахнул их и с ухмылкой взглянул на своего руководителя. Этот взгляд Камаль помнил еще по войне. Остроухий каждый раз приходил именно с таким лицом, когда придумывал очередную безумную авантюру.
— Слушай, сержант, а может в Зверинце поедим?
— Нелин.
— Там такая вкусная дэвская харчевня есть. Ты такого сто лет не ел.
— Ага, суп из травы и воды.
— Братан, ну в честь дня рождения. Я угощаю.
— Во что ты меня ввязываешь… Ой… черт. Веди.
Глава 6
На картах никакого Зверинца никогда не было. Район назывался в бумагах и на картах Олдтаун.
В самом начале, когда город еще только застраивался, предполагалось, что здесь будет центральный речной рынок, снабжающий весь город рыбой и товарами, доставляемыми по реке. Вот только, как водится, все несколько раз менялось. По задумке главного архитектора города, в нем не должно было быть дорог, а вместо них только сети каналов и Рейнора, связывающая все между собой.
Город рек и каналов.
К счастью, этому замыслу оказалось не суждено воплотиться. Капитальные затраты на земельные работы встали казне в просто чудовищные деньги, так что от идеи пришлось отказаться в пользу дорог. Единственным местом, где идею с каналами почти опробовали, считался старый город. Строители разметили ровные квадратные площадки под дома и уже готовились рыть траншеи, когда император приказал оставить улицы. В итоге теперь в старом городе была принята самая понятная система названия улиц. Линии и Каналы.