— Помнишь — говорит он, — когда ты спросила меня о Рейвен, когда ты еще была суррогатом герцогини? Когда ты хотела знать, где она живет?
Кажется, это было миллион лет назад.
— Да.
— Я думал, что это так глупо с твоей стороны. Пустая трата времени. Я был очень расстроен, когда понял, что она живет по соседству с тобой. Я считал, что она отвлекает тебя. Делает слабой. — Он вздыхает. — Но она не была слабостью. Она одна из твоих самых сильных сторон. Как и Эш. Как и Хэзел. Люди, которых ты любишь, делают тебя сильной, Вайолет. Они делают тебя храброй и бесстрашной. Хотел бы я, чтобы ты это увидела каким-то образом.
— Но я не храбрая, — говорю я. — Не такая, как ты.
Люсьен хихикает.
— Нет, — говорит он. — Ты бесконечно храбрее.
Хотелось бы мне ему верить. Я должна попытаться. Потому что эта ночь показала мне, что Люсьен не может решить все мои проблемы за меня.
Я позволила его словам образовать оболочку вокруг моего сердца, жесткую и жилистую. Я должна быть сильной. Ради своих друзей, ради сестры, ради этого города. Единственный способ по-настоящему спасти Хэзел — уничтожить королевскую семью и суррогатное материнство раз и навсегда.
Теперь я не просто суррогат, купленный и водимый повсюду на поводке. В конце концов, королевская власть это узнает.
И они будут бояться меня.
Глава 15
ГЕРЦОГА ПОХОРОНИЛИ ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ ПОСЛЕ СТРЕЛЬБЫ.
После обеда в день похорон я сижу на стуле на кухне и грызу малиновую булочку. Похороны только для семьи, так что все послеобеденное время я предоставлена самой себе.
Я беру газету, которую кто-то оставил на столе. «Трагедия Поражает Снова!» гласит заголовок. «Дом, пораженный несчастьем.» И под заголовком очень красноречивый вопрос: «Цель — суррогат герцогини?»
В статье прямо не обвиняют Курфюрстину за события вечеринки, но слухи разлетаются, и этот репортер явно знает о них. Он предполагает, что кто-то «влиятельный и с причиной убить суррогата» должен стоять за стрельбой. Это соответствует тому, о чем все в Жемчужине, кажется, думают.
Я хочу навестить Хэзел, но доктор переехал обратно во дворец, как и после моего выкидыша. Что делает медицинский кабинет особенно опасным для посещения. Я не знаю, когда я увижу ее.
Я переворачиваю страницу, и на меня выпрыгивает следующий заголовок вместе с очень знакомой фотографией, заставляя меня чувствовать, как будто пол только что ушел из-под моих ног.
«Замечен Эш Локвуд?»
Лицо Эша, то же, что и на январских плакатах розыска, смотрит на меня, с намеком на улыбку на лице, его волосы зачесаны назад, а не спутаны. Быстро прочитываю статью.
«Эш Локвуд, когда-то один из самых востребованных компаньонов Жемчужины, теперь уже пресловутый беглец, был замечен около своего бывшего компаньонского дома прошлой ночью. Мужчина, подходящий под описание Локвуда, был замечен скрывающимся в парке рядом с компаньонским домом Мадам Кюрьо после полуночи. Свидетель, мистер Д.Р. Раш, утверждает, что видел Локвуда, выгуливающего собаку. Без сомнения, Ратники тщательно изучат этот вопрос. Считается, что Локвуд является одним из лидеров печально известного общества Черного ключа, группы повстанцев, стремящихся к вандализму и разрушениям, которые были связаны с несколькими взрывами в Банке и Смоге и, совсем недавнему убийству судьи Эвили. Он сбежал из Жемчужины после изнасилования суррогата Герцогини Озера. Любой, кто имеет информацию о его местонахождении, должен немедленно связаться с местными правоохранительными органами. Однако общественность предупреждается, что этот человек считается чрезвычайно опасным».
Эш добрался до Банка! Я хочу встать и вскрикнуть от радости. Может быть, он уже связался с некоторыми компаньонами. Но об Охре ничего не сказано. Они разделились? Возможно, Эш оставил его в безопасном месте, когда он поехал в свой старый компаньонский дом. Он бы никогда не рискнул Охрой, я уверена в этом. Хотя понятие Охры о безопасности может отличаться. Внутри меня борются беспокойство и гордость.
— Имоджен, передай мне розмарин, пожалуйста, — говорит Зара, врываясь в мои мысли. Настроение во дворце подавленное. Даже обычно шумная кухня тихая и в основном пустая. Посудомойка по имени Клара скребет кастрюли в раковине, а Уильям скручивает сигарету у одной из печей.
— Ужасно, — бормочет Зара, когда я протягиваю ей траву. Она сминает розмарин в мясистом кулаке и втирает его в жаркое. — Он был хорошим человеком.
— Я не знала, что вы так хорошо знали герцога, — говорю я.