— Я думала, что мое будет красное с черным, — говорит Карнелиан, презрительно глядя на синий шифон, когда платье подкатили к ней.
— Да, дорогая, но, к сожалению, Герцогиня платит по счетам, и ей показалось, что выбранная тобой цветовая гамма слишком… насыщенная. — Мисс Мэйфилд похлопывает Карнелиан по плечу. — Не волнуйся, — говорит она вполголоса, — оно подойдет тебе, как перчатка.
Именно эту фразу использовал Люсьен, когда разрешил мне выбрать себе платье для аукциона. На мгновение, я вернулась в подготовительную комнату и смотрю на свое лицо впервые за четыре года.
Звенит звонок, когда открывается входная дверь. Входит женщина из Банка с дочерью. Маленькая девочка не может быть старше пяти или шести лет, с густыми черными косами и милой маленькой шляпкой с желтой лентой.
— Мне ужасно жаль, миссис Линтен, — говорит мисс Мэйфилд. — Но мы закрыты на вечер.
Миссис Линтен выглядит раздраженной, прежде чем она замечает Корал и Карнелиан.
— Ваша Светлость, — говорит она, делая небольшой реверанс и подталкивая дочь к тому же. — Я не… Мне очень жаль. Конечно, мисс Мейфилд, мы вернемся завтра.
Она выходит из магазина, таща с собой дочь. Думаю, Карнелиан считается за «светлость» в Банке, даже если в Жемчужине этого нет. Мисс Мэйфилд бросает резкий взгляд на старшую помощницу, которая в свою очередь бросает взгляд на веснушчатую девушку, которая подбегает, чтобы запереть дверь и повесить вывеску «закрыто» на окне, потянув штору вниз.
— Итак, — говорит мисс Мэйфилд, — на чем мы остановились?
Три ассистентки быстро снимают с королевских девушек платья, оставляя их в одном белье. Мисс Мэйфилд помогает одеть Корал в потрясающее розовое платье с дорогой вышивкой и тонкой юбкой, подкрепленной слоем тюля. Единственное украшение вокруг талии — крошечные цветы из бриллиантов и рубинов.
— Что думаешь, Имоджен? — спрашивает она, вертясь для меня.
— Все идеально, Мисс, — говорю я. Так и есть. Она действительно выглядит прекрасно. Все три помощника разбегаются еще раз и возвращаются, каждая из которых несет зеркало в полный рост. Они двигаются так и сяк в идеальном унисоне, почти как в танце, так что Корал может видеть каждый свой дюйм.
— Мне нравится, — говорит она, и мисс Мэйфилд выглядит довольной.
Карнелиан следующая. Когда она надевает синее платье, мисс Мэйфилд сама его застегивает.
— О! — Корал вздыхает. — Карнелиан, ты выглядишь… превосходно.
В ее голосе звучит зависть, и я ее не виню. Платье, которое Мисс Мэйфилд сшила для Карнелиан, не похоже ни на одно бальное платье, которое я когда-либо видела. Юбка сделана из шифона, красивые слои, которые устремляются земле, подобно облакам. А лиф аккуратно выделен атласными лентами, которые образуют узор крест-накрест — темно-синий шелк, наложенный на нежно-голубое кружево, так что просматривается ее кожа цвета слоновой кости. Узор переходит в плотное кольцо у основания ее шеи и плеч, оставляя руки обнаженными.
Это делает Карнелиан похожей на женщину, на которую будут оборачиваться на балу.
— А ты как думаешь? — спрашивает Мисс Мэйфилд.
— Идеально, — шепчет она. Затем она кружится и обнимает портниху. Помощники смущенно отводят взгляд.
— Хорошо, давайте убедимся, что все так и должно быть. — Мисс Мэйфилд щелкает пальцами, и зеркала исчезают. Она достает пару странных очков и мерную ленту и начинает осматривать каждый шов и подол.
— Здесь ниточка, — бормочет она, вглядываясь в левое плечо Карнелиан. Старшая девушка делает пометку. — И давайте…
Но то, что бы она ни собиралась сказать дальше, уже неважно, поскольку стена напротив меня внезапно взрывается с оглушительной волной жара, штукатурки и пыли.
Глава 19
Меня отбрасывает назад на вешалку с платьями.
Какой-то глубокий защитный инстинкт заставляет меня соединиться с воздухом, так что щебень и мусор, летящие в мою сторону, отклоняются порывом ветра. Платья смягчают удар, когда моя спина врезается в стену, и моя связь с воздухом разрушается. Искры взрываются у меня перед глазами, в ушах звенит. В течение нескольких секунд, а может и минут, я лежу там, наполовину скрытая слоями атласа, шерсти и парчи. Моя грудь вздымается, когда я пытаюсь дышать. Голова как будто набита ватой. Вокруг все неясно, приглушено. Мой слух постепенно возвращается.
Первое, что я слышу, это крик. Один продолжительный крик. Я сижу, потирая левое ухо, и вижу, что главная помощница стоит посреди разрушенного магазина, смотря на свою руку. Что-то острое и белое высовывается из-под ее кожи, густые красные ручьи стекают с предплечья по руке. Я проглатываю желчь, которая поднимается в горле, когда я понимаю, что это ее кость.