Из машины появляется Курфюрст и поднимается по ступеням дворца с двумя членами личной охраны. Весь зал кланяется, когда он входит.
— Перл, — говорит он внушительным тоном. — Я глубоко сожалею о вашей потере. Как вы и сказали в своем письме, для дома Озера — это по-настоящему печальное время.
— Спасибо, Ваше Величество, — отвечает Герцогиня. — Я польщена тем, что вы удостоили меня визитом.
Курфюрст улыбается. Удивительно, но это приятная улыбка. У него коротко стриженная борода с проблесками седины, но под ней можно увидеть волевой подбородок.
— Вы пожелали встретиться со мной, — говорит он.
— Да, — отвечает Герцогиня. — Если вы сопроводите меня в мой личный кабинет, мы можем поговорить там. Кора принесет нам напитки.
— В этом нет необходимости, — говорит Курфюрст, останавливая Кору.
— Как пожелаете. — Герцогиня снова делает реверанс. Никогда не видела ее такой почтительной. — Пожалуйста, следуйте за мной.
Они начинают подниматься по лестнице. Охрана Курфюрста следует за ним как тень, но он отмахивается.
— Вы подождете меня здесь.
Они достигают второго этажа и исчезают.
Все фойе будто бы выдохнуло. Ратники выходят из своих рядов, Первый и Второй переходят к главной лестнице, Четвертый и Пятый идут приветствовать охранников Курфюрста. Зара хлопает в ладоши, и все ее кухарки следуют за ней на кухню. Гарнет поворачивается к Раю и Карнелиан.
— Я в библиотеку. Нам нужно будет вернуться сюда перед тем, как он уедет.
— Я пойду с тобой, — говорит Карнелиан. — Мне нужна новая книга. — Она оглядывается на меня с самодовольной улыбкой. — Пойдем, Имоджен.
Я склоняю голову и стараюсь выглядеть послушной.
— Ты грустишь? — спрашивает Гарнета Карнелиан, пока мы идем по коридорам. — Из-за Корал?
— Конечно.
— Но ты ее не любил.
— Это не значит, что я хотел ее смерти. — Мы проходим мимо столовой и сворачиваем направо. — Я рад, что ты в порядке, — добавляет Гарнет.
— Спасибо.
Вся наша четверка такая странная. Я знаю обо всех. Гарнет знает про Рая, но не про Карнелиан, и наоборот. Карнелиан знает про меня, но не про Гарнета и Рая.
Интересно, это то, как Люсьен себя ощущает все время?
— Как ты думаешь, о чем они говорят? — спрашивает Карнелиан.
Гарнет пожимает плечами.
— Ни малейшего понятия. Мать, вероятно, пытается найти, как использовать смерть Корал… — он спотыкается на полуслове, — в ту или иную пользу.
Когда мы доходим до библиотеки, Гарнет растягивается на одном из кожаных диванов и закрывает рукой глаза. Карнелиан с Раем просматривают одну из полок.
— Имоджен, здесь жарко, и я забыла свой веер, — жалуется она. — Пойди принеси мне его из моей комнаты.
Я точно знаю, что она наслаждается своей властью.
— Да, мисс, — говорю я, делая натянутый реверанс.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, проходя мимо стола с гербами, а затем мимо семейного портрета Гарнета с отцом и матерью, когда мне в голову приходит идея.
Герцогиня сказала, что идет в свой кабинет. Когда я впервые искала Хэзел, я обнаружила потайную лестницу, которая привела меня в кабинет с фотографией семьи герцогини. Это было место, которое казалось очень личным. Что, если они с Курфюрстом сейчас там?
Притворившись, что выхожу из библиотеки, я резко сворачиваю налево и проскальзываю за полки. Тихая, словно призрак, я добираюсь до «Размышлениях Кадмиума Блейка о перекрестном опылении», и пробираюсь в тоннель. Я нахожу лестницу и быстро по ней взбираюсь. Приглушенные голоса говорят мне, что мои подозрения были верны.
Я добираюсь до двери в кабинет и шокировано застываю от внезапного смеха.
— Ох, Оникс, — говорит герцогиня. Тишина, а затем безошибочные звуки поцелуев.
Герцогиня. Целуется. С Курфюрстом. Я знала, что они были обручены, но…
— Я устала от этого фарса, — говорит она.
— Я знаю, — отвечает Курфюрст. — Как и я.
— Ты принес?
Шуршание, а затем звук чего-то гремящего на столешнице.
— Из личной библиотеки, — говорит он.
— И никто не видел?
— Ни душа. Даже Люсьен. Я думаю, он верит, что она стоит за стрельбой. По крайней мере, он не подозревает ни тебя, ни меня.
— Это отличные новости.
Я пытаюсь понять, о чем она говорит. Герцогиня и Курфюрст были теми, кто спланировал нападение на Хэзел. Но зачем?
— Это действительно прекрасное произведение, — вздыхает герцогиня.