Я не разговаривала с Люсьеном со времени визита Курфюрста. Но сегодня в Королевском дворце состоится ежегодный ужин перед Аукционом для домов основателей, и, к счастью, Карнелиан была приглашена. Что означает, что я увижу его в последний раз до того, как город изменится в лучшую либо худшую сторону.
Это также означает, что Карнелиан будет присутствовать на Аукционе, и это огромное облегчение, так как смерть Корал не оставила бы мне причины присутствовать там самой.
В нижних кругах кипит недовольство. Пожары, грабежи, взрывы… на Ферме сейчас тоже беспорядки. Рабочие на заводах в Смоге бастуют. Я больше не разговаривала с Раем наедине. Но мне удается побыть наедине с Гарнетом, прежде чем я начинаю готовить Карнелиан к большому ужину. Он сказал, что Рай связался с ним. Он очень рад иметь компаньонов на их стороне.
— Они действительно хорошие стратеги, — говорит он, поправляя галстук-бабочку. — И они уже умеют сражаться. Когда вы, Паладины, начнете сеять хаос, мы будем готовы. Будто королевская семья сама подготовила нам идеальное оружие!
Я быстро пересказала Гарнету разговор между его матерью и Курфюрстом, который подслушала.
Он присвистывает.
— Ну, я не могу сказать, что крайне удивлен. Она была влюблена в него годами. Ты же не знаешь о том, что разорвало помолвку?
— Нет, но дело не в этом, — говорю я. — Цель — Хэзел.
— Да, на аукционе. У мамы не будет шанса. Все будут слишком заняты борьбой с Обществом.
Надеюсь, что он окажется прав.
В предвкушении завтрашнего Аукциона королевский дворец светится, как одна большая свеча.
Чудесным образом мне удается увидеть Хэзел впервые с тех пор, как она сбежала. Герцогиня вела ее к автомобилю на поводке и в вуали, но этого было достаточно, чтобы мое сердце воспрянуло. У меня есть время. Она жива, и я буду следить за тем, чтобы никто снова не угрожал ее жизни.
Мы прибываем в одно время с графиней Розы. У нее высокая укладка с настоящими розами в волосах. Граф тяжело опирается на трость и поднимается по лестнице рядом с нею. Ее фрейлина — пожилая женщина с пучком волос серого цвета, как у графини.
— О тебе говорит весь округ, Перл, — с восхищением говорит Графиня. Я внимательно слушаю, но не спускаю глаз с сестры. Она поглядывает на меня, и я слегка качаю головой. Она едва заметно кивает мне и смотрит вперед. — То, чего ты всегда хотела.
— Здесь вы ошибаетесь, моя дорогая Аметрин, — отвечает герцогиня, пристально глядя на парадные двери дворца. — Есть только одна вещь, которую я действительно хотела. И это не победа в конкурсе Жемчужины на популярность.
Как только мы входим внутрь, лакеи забирают плащи и шляпы и ведут королевских особ в столовую. Я провожаю глазами удаляющуюся фигуру Хэзел столько, сколько могу. Как только они собираются повернуть за угол, она оглядывается на меня еще раз. Затем исчезает.
— Пойдем, Имоджен, — говорит Кора. Я разворачиваюсь и мельком замечаю графиню Камня, взбирающуюся вверх по лестнице вместе с низеньким, хрупким мужчиной. Граф, как я полагаю. Интересно, будет ли Эмиль здесь сегодня вечером.
Я следую за Корой и пожилой фрейлиной (обе из которых явно понимают, куда идут) в комнату с красочными диванами в оттенках персика, бирюзы, изумруда и сирени. Несколько столов заполнены всевозможными продуктами и стеклянными кувшинами с водой. Здесь уже ждет одна фрейлина — он, должно быть, служит герцогине Весов. Он единственный из дома Основателя, кого я еще не видела.
— Оливьер, — говорит Кора, подходя поприветствовать его. — Как приятно тебя видеть. Вы с Имоджен знакомы?
Оливьер пухлый и веселый, с морковно-оранжевым пучком волос.
— Тебя наняли для Корал, да? — говорит он, пожимая мне руку. Его рука неестественно мягкая.
— Да, — говорю я. — Но теперь я служу Карнелиан.
— Какая жалость, — говорит он со вздохом, затем снова обращает внимание на Кору. — В последние несколько недель ваш дом сильно пострадал. Блестящая идея Курфюста — превратить Аукцион в помолвку. Как раз то, что нужно этому округу, чтобы поднять настроение.
— Я удивлена, что герцогиня вообще привела сюда своего суррогата, — говорит седовласая фрейлина, подходя к нам с тарелкой сыра и фруктов. — Ее не волнует Курфюрстина?
— Перестань, Элоиза, — говорит Оливьер. — Курфюрстина никогда бы не попыталась навредить суррогату в собственном доме.