— Ты сейчас хочешь пойти? — Анна подхватила небрежно брошенный на стул сюртук (на улице пока было прохладно) и вышла в коридор, захлопывая за собой дверь. — Или пока прогуляемся?
— Если хочешь, то можем и прогуляться, — Верон запоздало вспомнил, что девушка только приехала, и виновато улыбнулся. Его большие зеленые глаза, цвета яркой весенней листвы, засветились радостью встречи, и в следующее мгновение юноша порывисто обнял невесту, забыв, что та повзрослела, что ее мягкая грудь может вызывать какие-то эмоции и желания. — Но сперва попросим Лусиану тебя накормить.
Анна улыбалась, и, сама обнимая в ответ юношу, доверчиво льнула к нему.
— Не нужно, — Учини отпустила Верона. Привела в порядок платье, украшенное множеством горизонтальных драпировок.
Юноша в это время старался не покоситься на грудь невесты, хоть и закрытую молочной шелковой косынкой-канезой, но все равно выглядящую аппетитной.
Анна беспечно продолжила:
— Можно просто взять на кухне мяса с хлебом, чего-нибудь выпить, и будет у нас небольшой пикник на двоих. Что скажешь?
— Корзину? — обрадовался жених. — Сейчас. Ты пока подожди в холле. Попробую достать нам бутылку легкого вина, я сумею, — он побежал по лестнице быстрее ветра, и уже через пару минут выскочил в холл, куда спустилась Учинни, с прикрытой белой тканью корзиной, победоносно краснея и явно довольный собой.
— Пойдем в сад? — предложила Анна. — На земле сидеть рано — пока не прогрета солнцем, а скамейки в беседке вполне подойдут.
Верон улыбнулся. Девушка угадывала желания, даже когда те не произносились вслух. Умела молчать, когда тишина так и просилась поластиться к душе несчастным котенком. Она теперь выросла, шла рядом, неспешно спускаясь со ступенек, еще влажных после ночного дождя и рассеянно о чем-то размышляла, а юноша тоже молчал, не потому что нечего сказать, а потому… что он любил Анну той любовью, которая вливается родством душ.
И любовался ей, тонкой и высокой на фоне еще голых черных деревьев, на ветвях которых висели капельки воды, и неба — матово-голубого, с сиреневой дымкой облаков и томительно нежного солнца.
Путь до беседки был неспешно пройден в уютном молчании. Устроившись на скамейках, Верон открыл вино и, разлив в предусмотрительно захваченные фужеры, улыбнулся.
— За нас, — Анна, отпив глоток, кивнула: — Рассказывай, как ты жил тут без меня. Письма идут слишком долго.
Верон, который предпочитал стоять возле каменной скамьи, покрытой тонким кружевом воды, пожал неловко плечами.
— В последние месяцы твой отец больше озабочен свадьбой. Иногда мне думается, что он слишком спешит, — юноша сделал неловкий глоток вина, слишком крепкого для его нежного горла, стоически не показал, что чуть не поперхнулся. — Вдруг ты захочешь продолжить образование. А я даже не знаю, здесь все так однообразно стало. Каждый день похож на другой. Так что и рассказать нечего.
Девушка слушала, чуть склонив голову на бок, и вдруг произнесла:
— Ты знаешь, я даже не представляю, что я буду делать, когда вернусь домой. Паоло заправляет всем делом вместе с отцом, меня они даже близко не подпустят, ты же видишь. Вот вернусь я сюда — и что?
Девушка вздохнула и отпила еще глоток. Вино для нее тоже не было привычным — в школе их держали в строгости до самого выпуска, назначенного через два месяца.
— Я много чему научилась, только для чего? Не пойму.
— Может, нам уехать? — робко поинтересовался Верон. — Правда, в моем поместье совсем все запущено теперь, но ведь мы можем начать и свое дело… Или… — он вдруг подумал, что у Анны могут быть и свои планы насчет будущего.
Учинни задумчиво посмотрела на жениха.
— Можно попробовать после свадьбы. Отец получит еще один повод задирать нос перед соседями, мать — тоже, а брату все равно. Должно получиться, — Анна задумчиво сделала очередной глоток и рассеянно осмотрелась. Недавний ливень размыл гравий дорожек, лежащий теперь неопрятными бороздами и обнажающий черную землю. Непорядок, конечно, но в столько дальнюю часть сада управляющий заглядывал редко, так что вполне возможно неухоженность так и останется надолго. Но в ней чувствовалась своеобразная прелесть, как и в буйно разросшихся кустах, начавших покрываться первыми зелеными листиками. Монотонная капель с крыши беседки настраивала на лирический лад. Но возможно это вино так действовало.
— Я был бы не против перебраться подальше от пристальных взглядов, — продолжил Верон, подбадриваемый согласием Анны. — Если деликатно подойти к этому вопросу, то они не запретят нам точно, — юноша провел пальчиком по зеленому, еще липкому листочку, залюбовавшись прозрачным светом, заблудившимся в нем. — Только там столько надо сделать. Мне стыдно приглашать тебя туда теперь, но если ты решишься, то мы затеяли бы ремонт до переезда, а пока можем поехать и посмотреть на замок. Отец говорил, что ему больше пятисот лет. Но он, конечно, привирал сильно.