Анна оживилась:
— Это отличная идея. Все равно мне тут тор… — девушка хотела сказать «торчать», но пришло внезапное осознание, что подобное высказывание может не удовлетворить Верона, и она постаралась сгладить: — Находиться неделю. Съездить в твой замок — просто отличная идея, — Учинни с улыбкой смотрела на юношу, а его такие невинные прикосновения к листьям — будто игра — волновали желаниями совсем не соответствующими строгому воспитанию, зато присущими юности. — Завтра мой день рождения, вот и попрошу как подарок поездку в твое родовое гнездо.
— А я тоже хотел бы тебе что-нибудь подарить, — Верон склонил голову. Оробел, потому что не знал, что именно может понравиться Анне, но ее хорошее настроение успокоило и без того стучащее часто сердце.
Юноша приобнял невесту, гордясь непонятно чем — возможно собственным благородством:
— Милый, ты и твои письма и так самый большой подарок для меня.
— И все же я… — пальцы огладили плащ, провели по предплечьям, а глаза настоящей поднялись и задержались на губах Анны. — Я так по тебе соскучился, — добавил юноша.
Бокальчики с вином давно сиротливо стояли на скамейке, и юноша не выдержал — склонился и мягко коснулся губ Анны поцелуем. Горячие ладони сместились ниже, на талию.
Это был первый их взрослый поцелуй. Кажется, ничего подобного раньше не случалось. В щечку ведь не считается? Анна на мгновение ослабла в руках Верона, а потом вытянулась навстречу, словно чуточку выросла, хотя она всего лишь приподнялась на мысочках, и каблучки ее высоких ботинок оторвались от камней. Ничего слаще девушка не чувствовала.
В этот момент идея ускорения свадьбы совершенно не казалась обоим нехорошей. Наоборот — трепещущее тело под руками так и манило прочувствовать его полностью. Если до этого момента они были друзьями и платонически любили друг друга, то сейчас Верон страстно желал перевести дружбу в другую плоскость.
С трудом оторвавшись от девушки, юноша прошептал:
— Я люблю тебя.
Анна, зажмурившаяся от первого стеснения, распахнула глаза. Она не верила своим ушам. Но уши уже на самых кончиках покраснели от смущения.
— Верон, — выдох вышел настолько эротичным, что девушка даже этого не заметила, — а я люблю тебя.
Сказанное было правдой. Юная невеста хранила все письма, перевязывая шелковыми лентами, его подарки и даже сушила когда-то преподнесенные цветы. В ее дневнике лежала даже ромашка, еще в детстве сорванная без всякой задней мысли, когда после трагедии они впервые гуляли вдвоем.
Невозможно противиться желанию продолжить поцелуи, и Верон очнулся только когда понял, что уже хочет задрать юбку Анне и уже даже сместил ладони на ягодицы. Это было бы скверно. Честно признаться, Верон уже испробовал плотской любви, когда они с двумя сокурсниками тайком сбегали к местной блуднице, но опыт оставил не очень приятные ощущения — женщина была довольно стара, под тридцать, и неприятно пахла. Анна же только распускалась, как трепетный цветок под первыми лучами солнца, и к тому же отличалась редкой красотой.
— Я… думаю… — девушка совсем смутилась. — Я думаю, что нам не следует так торопиться, — природный страх всегда берет власть над особами юными и неопытными, а невеста во всех отношениях не имела представления, что такое утехи любви, и была обескуражена настойчивостью, или ей только так казалось. — Пойдем в город! — нашлась она, полыхая до кончиков ушей.
— Пойдем, — улыбнулся Верон, несколько более самодовольно, чем следовало…
Разрешение отца Учинни подействовало на Верона воодушевляющим образом. Он весь светился после дня рождения Анны. И поездка обещала быть очень интересной. Ведь юноша уже четыре года почти не был дома.
Там оставалось несколько слуг, которые делали все, чтобы замок совсем не пришел в негодность: зимой протапливали помещения, а летом открывали окна, просушивали затхлые помещения на северной стороне и выносили часть меблировки на солнце.
И все же это было место почти необжитое, лишь небольшая часть, где раньше обитали родители да и сама Вероника, была приведена в порядок на тот момент, когда были живы родители.