Теперь же… юноша не строил иллюзий насчет того, каким застанет дом. Возможно потому он так сильно волновался, пока они с Анной ехали к заветному родовому гнезду по дороге, сильно поросшей травой и пробирались через заросли запустевшего сада мимо обвалившихся статуй, пока впереди не показалось трехэтажное строение с двумя башнями по бокам.
Его стены почернели от времени, а кладка кое-где зияла почти провалами, но все же здесь еще чувствовалась человеческая рука.
Анна с любопытством осматривала свой будущий, как она надеялась, дом. Внешняя разруха не очень волновала, главное, чтобы стены и перекрытия были целы, остальное легко восстановить.
Выпрыгнув из кареты, Верон подал руку невесте, помогая выбраться. Запущенность… Но ничего, отец Анны обещал выделить денег после свадьбы, можно будет развернуться!
— Показывай владения, — Анна, чувствуя себя совсем взрослой, улыбнулась Верону.
— Наверное, нам следует сначала войти внутрь, — юноша увлекал за собой Учинни и через минуту, они уже вошли в темный огромный холл, когда-то знавший и роскошь, но теперь потемневший от времени, с центральной лестницей, у которой были слишком ветхими ступени.
— Здесь подниматься не следует, — предупредил сразу Верон. — Нужно пройти через кухню. Там есть винтовая каменная лестница на второй этаж.
Анна внимательно оглядывалась по сторонам, пытаясь определить, что же нужно сделать. Объем работ удручал, но самое главное — деньги, а они будут.
— Хорошо, веди.
— Да, — как-то робко кивнул Верон. Он испытывал стыд за свою бедность и понимал, что не заслуживает Анны никоим образом, что имя ничего не значит и даже его чувства — это всего лишь дым, но все же не смел отступать от надежды, что их взаимность настоящая и что девушка не угнетается его присутствием, подчиняясь воле родителей.
А Анна даже не замечала метаний, по-хозяйски осматриваясь по сторонам и уже ощущая себя владелицей всего этого. Когда они поднялись на второй этаж, девушка с любопытством остановилась перед длинным рядом портретов, на самом первом из которых даже не было видно толком лица.
— Предки? Расскажи мне.
— Да, это, кажется, какой-то очень важный был предок, жил то ли в двенадцатом, то ли в тринадцатом веке. Он владел этими землями и получил их от короля, — Верон с неудовольствием пошел вдоль портретов, потемневших от времени. — А этот вроде как мой троюродный прапрадед, тоже славный воин и… самодур. Про него много дурного говорят в народе. Рыжим псом называют. Не знаю, слышала ты или нет, но он людей за любую провинность топил.
— Нет, не слышала, — откликнулась Анна, и не очень долгая экскурсия продолжилась. Девушка с интересом слушала, подбадривающе кивала, переспрашивала, всячески демонстрируя свой интерес. Все-таки через Верона она породнится со всем рядом этих породистых морд… Портреты заканчивались на бабушке и дедушке жениха, отца и матери не было и Учинни, дабы отвлечь юношу, тут же повела его к лестнице на первый этаж.
— Надеюсь, спальни нам приготовили? — поинтересовалась она с шутливой улыбкой на лице.
— Твой отец уверил, что да. Но я надеюсь, что не придется спать в моей детской, — Верон улыбнулся и решительно направился к лестнице, опасаясь за жизнь Анны. Здесь слишком скрипели доски, а внизу было немного безопаснее.
Слуга, ожидавший господ, проводил их в маленькую гостиную, где уже накрыли стол, а потом показал комнаты, куда привезли все необходимое для ночлега.
ГЛАВА 9
Вечер Анна и Верон провели за разговорами, постоянно то и дело касаясь друг друга, а потом долго прощались у порога комнаты Учинни.
Анна даже трепетно поцеловала жениха в щеку, приобнимая, вспоминая, как вчера они весь вечер танцевали.
— До завтра? — юноша сжал пальцы любимой сильнее и открыл дверь. В нем что-то жутко боролось и не желало отпускать Учинни, но следовало соблюдать ритуал, который заведен веками, и потому жених через секунду покинул коридор, оставив Анну одну.
Девушка вздохнула и закрылась в комнате в сладостных мечтах, будоражащих тело. Она даже отослала прочь слугу и принялась переодеваться перед сном. Мысли о Вероне вдохновляли неимоверно, так что забравшись в постель, Анна прикрыла глаза и принялась представлять юношу голым.
Именно тогда окошко заскрипело неожиданно, распахиваясь и впуская холодный воздух внутрь, упала на пол подставка со свечой, и та, последний раз сверкнув, погасла на ковре, даже не попытавшись подхватить ворс, а по одеялу навстречу Учинни поползла рябь холодных касаний.