— Мне? — искренне удивилась девушка. Странно, но о таком она никогда не задумывалась. В школе владение лошадьми запрещали, а дома наследница бывала настолько редко, что конюшня отца полностью удовлетворяла все запросы поместья. Но сейчас девушка, похоже, застряла здесь надолго…
«Навсегда», — пахнуло могильным холодом и резануло по сердцу шипами. Анна взглянула на жениха новыми глазами. А ведь он тогда отказал Королю… а она не смогла — ни в детстве, ни тем более сейчас… И чуть не вздрогнула от отвращения к самой себе от появившейся подленькой мыслишки, вернее, желания узнать, как именно чудовище его уговаривало… что делало…
— Давай, — быстро ответила, стараясь затмить пришедшее на ум, загнать внутрь страх и странное возбуждение, вдруг возникшее в теле.
— Тогда на ярмарку? Или сперва в кофейню? — засомневался Верон, который не стерпел, стянул перчатку и коснулся ладонью щеки Анны, проводя по белой тонкой коже. Захотелось обнять невесту и уже поскорее взять замуж.
— Кофейня, — улыбнулась в ответ девушка, но не сделала ни одного движения — ни навстречу, ни отклониться. — Иначе потом кофе не сможем выпить. Ты же хочешь кофе?
Сама она не испытывала голода, только слабость, но умом понимала, что чашка чего-нибудь горячего и сладкого не помешает.
Верон понял, что Анна думает о чем-то своем, а ведь совсем недавно между ними проскальзывали искры интереса. Он расстроился, но не показал виду, а потому кивнул и вновь пошел вперед, чтобы разрядить обстановку и забыть о дурных мыслях. Среди людей проще не замечать возникшей пустоты, да и чашка горячего шоколада скрасила бы неловкость.
Девушка последовала за женихом, умом понимая необходимость как-нибудь сгладить произведенное впечатление, но ничего не могла с собой поделать.
Кофейня встретила их звоном колокольчика, приделанного к двери, негромким гулом голосов и ароматом свежей выпечки.
Усадив Анну за столик, Верон очень скоро вернулся, заказав две большие чашки шоколада и тарелку маленьких булочек с маком.
Веселые занавески на окнах выглядели легкомысленными в ясном свете солнца и создавали теплый уют. Опрятные скатерти, чистый, несмотря на весеннюю пору, пол, румяная пышненькая девушка, следящая за порядком в зале, создавали домашний уют и желание возвращаться в это заведение снова и снова. Очень умно и действительно неожиданно.
— Не ожидала такого уюта.
— Я тоже не ожидал, что будет так здорово, — Верон протянул ладони и положил на руки Анны, вновь заглянул в ее стеклянные и еще не отошедшие от ужаса глаза. Он вдруг вспомнил вопрос о сказках и связал все со страшной историей из детства. — Анна, ты веришь до сих пор в Черного Короля? — спросил напрямую.
Девушка не вздрогнула, наоборот — застыла и побледнела. Она не знала, как лучше ответить Верону, но безэмоциональный шелест «Я против брака…» решил все.
— Я не верю… — Учинни помолчала немного, собираясь с силами. — Я знаю, что он есть.
Верон не убрал руки и лишь сильнее сжал пальцы, а когда принесли их заказ, то даже не шевельнулся и дождался, когда уйдет румяная девушка. Потом потянулся через стол и поцеловал осторожно дрожащую Анну в губы.
— Я тебя ему не отдам, — сказал серьезно. Так, словно и сам верил в происходящее.
Учинни качнула в ответ головой:
— Верон, не вмешивайся. Ты не сможешь, ты… — горло перехватило, но она все-таки продолжила негромко: — Он не человек. А ты — человек. Человек не сможет противостоять. Никто не сможет. И не поможет. Даже бог…
— Я тебя не отдам, — упрямо повторил юноша. — Я никому. Слышишь! Я никому-тебя-не-отдам, — еще глуше произнес с чувством, на щеках появился нездоровый румянец. — Даже если он не человек.
Анна сначала с недоверием, а потом и с почти священным ужасом смотрела на жениха. Неужели он не понимает? Даже пережив общение с Королем, все равно хочет с ним бороться? Что он может противопоставить? Это чудовище просто убьет…
— Давай не будет об этом, — девушка сжала пальцы упрямца, укоряя себя о том, что рассказала. — Лучше о чем-нибудь другом.
Верон сжал губы. Он был не только упрям, но и настойчив.
— Тогда поговорим о том… Чтобы ты ночевала у меня в комнате, — сказал тихо и с легкой нервенностью в голосе.
Подобное предложение звучало само по себе немыслимо, а уж с учетом того, что происходило у Анны в спальне, становилось полностью невозможным. Да, она раньше с удовольствием обнималась и целовалась по темным углам с женихом и даже задумывалась о большем, считая себя более взрослой. Но даже не будь Черного короля, Учинни все равно не посмела бы поступать так.