Девушка шла, неосознанно прижимая к себе поближе Верона, будто хотела защитить или уберечь.
Долгая дорога до большой ярмарки показалась очень короткой, будто камни сами ложились под ноги, ускоряя движение.
— Ну вот, мы пришли, — Учинни улыбнулась. — Будешь помогать мне?
Конечно, она сама разбиралась в лошадях, но в груди щемило трогательной тревогой, вынуждающей быть особо заботливой.
Верон, который и сам обнимал спутницу и пытался согреть от пронзительного ветра, очень удивился, когда черная туча над ними растаяла, и выглянуло яркое солнце.
— Будем выбирать молодого, резвого… — юноша огляделся, ища скакуна, который бы привлек его внимание. Здесь было много продавцов. Породы отличались и статью, и выносливостью.
— И красивого, — подхватила в тон Анна. — Зачем мне некрасивый конь, правда? — попыталась она разбавить шуткой их состояние.
Юноша растерянно побрел вдоль рядов, выглядывая животных. Благородные, горячие, наверняка, безумно дорогие. Найти что-то особенное казалось невозможным, пока перед парочкой не возник цыган, рядом с которым был… не конь — дьявол. Черный, с длинной гривой, блестящий, как самая глубокая ночь.
Анна даже отшатнулась, впечатленная мощью ставшего на дыбы жеребца, которого с трудом удержал его владелец. Но конь завораживал своей статью и силой и у девушки невольно вырвалось:
— Сколько стоит?
— Ты посмотри, какой товар! — сразу сказал цыган, успокаивая дикое животное, которое обуздал и лишил свободы. — Ветер — не конь. Такого за десять золотых не купишь. Такого второго нет.
Анна про себя вздохнула — торговаться она не любила, в этом она точно не в отца пошла. А уж цыганами спорить — разденут, все шельмы.
— И где ж ты такого взял, что за десять золотых не купить? — девушка смерила взглядом обноски на цыгане. — Свел, небось, откуда-нибудь, а купившему потом за тебя отвечать?
Прыткий продавец только глазами сверкнул. Надвинул на лоб драную шляпу, сжимая пальцы в кулаки.
— Не будете покупать, так и идите себе, — грубо заявил и окинул Учинни холодным взглядом, который полыхнул настоящим мистическим льдом, в котором пряталось что-то опасное.
Верон потянул девушку за рукав.
— Ну, его… другого коня найдем, — шепнул Анне.
— Да, конечно, — кивнула головой девушка, продолжая завороженно смотреть на жеребца, раздраженно трясшего гривой. Цыган крепко держал его под уздцы, и конь только и мог, что всхрапывать, покоряясь сильной руке и воле человека. Но все равно оставалось впечатление, что зверь готов в любой момент вырваться и умчаться прочь.
Анна уже было сделала шаг к новой привязи, как повернулась и коснулась рукой морды черного, как тьма, коня.
И тот ответил, словно пытался показать, что очень хочет уйти от цыгана, что это его единственный шанс.
Верон изумленно посмотрел на животное, которое только что готово было бить копытами и яростно похрапывало, а теперь льнуло к руке Учинни. Беспокойство охватило жениха — необъяснимое волнение.
Не король ли послал страшного и грязного цыгана продавать коня.
— Пойдем, Анна… Анна?
Но та будто не слышала, продолжая гладить жеребца.
— Так сколько он стоит? — спросила девушка, и в ее голосе внезапно прорезались мертвенные ноты, перечить которым было просто невозможно. Да и страшно.
— Двадцать пять золотых, — цыган обнажил рот в черной улыбке. Зубы у него были сгнившими, и рот полнился зловонием. — И он ваш…
«Твой», — повторил ветер, что прошелся по рядам пеплом смерти.
Верон занервничал еще сильнее.
— Не бери этого коня. С ним что-то не так, — попытался сказать он.
— Пять, — бесцветно ответила Анна, проигнорировав просьбы жениха, а жеребец продолжал ластиться под руку, как собачонка. — Больше тебе никто не даст.
— Двадцать, — цыган усмехнулся. — И у меня его купят гораздо дороже, — добавил с тихим рыком.
Верон задрожал, и сердце его застучало быстрее, потому что конь потерся мордой о плечо девушки, словно завораживая ту и не отпуская от себя.
— Кто? — ухмыльнулась в ответ Анна. О. Как бы возрадовался отец, увидев мямлю-дочь в таком состоянии. Наконец-то в ней проявилась настоящая хватка рода Учинни, позволившая выбраться из грязи в князи! — Да никто в округе не даст за этого коня больше семи золотых!
— Тогда идите дальше, ищите себе добычу попроще, — цыган засмеялся. — Но я договорюсь на пятнадцати. И точка.
— Договаривайся, — пренебрежительно повела плечом девушка и взяла Верона за руку, собираясь идти дальше. — Но когда поймешь, что потерял восемь золотых, приводи коня в замок рядом со штольнями, куплю.