Сергей добрался до лестницы, ведущей на этаж ниже. Там находилась гардеробная — так по-домашнему персонал называл помещение со скафандрами и вакуум-створом (шлюз-переходником, позволяющим выйти на поверхность астероида).
Он глубоко вздохнул: так не хотелось снова мотаться в вакууме по скалистой пустыне — куску камня, крутящемуся по орбите у чёрта на куличках.
С усилием натянул скафандр, проверил основные системы жизнеобеспечения, подал питание на внутренний блок электроники. На дисплее зелёным загорелась телеметрия и уровень кислорода.
Окинул взглядом гардеробную: напротив, в специальных нишах в ряд стояли ещё пять костюмов — серые, запылённые, с грязными ботинками, на рифлёных подошвах которых виднелись остатки серого грунта. На потолке — белые светильники, сбоку тумба управления переходным шлюзом, подмигивающая огоньками давления и состояния оборудования. Светлые панели стен были замараны.
Сергей опустил забрало шлема. Автоматика незамедлительно включила внутреннюю вентиляцию костюма, лёгким жужжанием открылся клапан подачи дыхательной смеси, выравнивая давление. Все внешние звуки исчезли: слышалось лишь дыхание и работа систем скафандра. Он привыкал к новым габаритам.
Подошёл к пульту управления шлюзом. На панели набрал код авторизации. Прозрачная защитная крышка, расположенная сверху, плавно открылась, освобождая доступ к кнопке открытия гермодвери. Желтыми бликами на стенах загорелись проблесковые маячки, предупреждающие об опасности разгерметизации. Сергей нажал на кнопку.
Дверь шлюза с шипением отошла в сторону и скрылась в стене. Шипение пневмомеханизма было слышно даже в шлеме. Сергей шагнул внутрь. За ним закрылась дверь. Включился компрессор, откачивающий воздух. Скафандр слегка раздуло, и Сергей стал похож на плюшевого мишку-космонавта.
С гулким металлическим ударом открылась внешняя дверь переходного люка, освобождая путь в открытый вакуум астероида. Он постоял минуту, привыкая к новой среде, вздохнул и шагнул вперёд.
Выход из жилого модуля располагался деком выше, примерно в десяти метрах от скалистого грунта. Сам модуль стоял на шести внушительных лапах-опорах. Шлюз вёл на техническую площадку-палубу, заваленную разнообразным горнодобывающим оборудованием, привезённым из разных мест и брошенным в ожидании своего часа. Палуба была ярко освещена прожекторами, но за её пределами царила кромешная тьма.
Сергей спустился на открытом подъёмнике вниз. И только здесь перед ним открылся грандиозный вид на глубинный космос… Недалекий горизонт, до которого, казалось, можно было запросто дотянуться рукой, обрывался буквально в паре километров. Неровная поверхность, утыканная скалами, испещрённая кратерами и огромными валунами, тянулась во все стороны. А сверху — потрясающе яркий Млечный Путь, обрамлённый огнями миллионов звёзд медленно проплывающих с востока на запа. Джугджур находился в астероидном поле между Марсом и Юпитером, был сказочно богат на редкоземельные металлы и сопутствующие им уран и торий. Его освоил «Росс-мет» пятнадцать лет назад. Здесь Сергей и работал — в старательской артели оператором буров. Это была его четвёртая вахта.
Сергей добрёл до транспортёра — электрического шестиколёсного вездехода, припаркованного рядом с модулем, — забрался в кабину и активировал машину. Плавно нажал на педаль газа, аккуратно выруливая на заданный курс.
Ехал не спеша вдоль толстых жил силовых кабелей, тянувшихся от модуля управления к бурам. Грубая дорога, проложенная тяжёлым бульдозером, вела к пологим штольням, в которые, словно алчные черви, вгрызались буровые установки. Выработанную из-под алмазных резцов породу подхватывали ленты транспортёров, гнавшие руду на измельчительные бункера, а оттуда — на обогатительную фабрику. Конечный продукт, упакованный в транспортные контейнеры, забирали космические грузовики. Зачастую они управлялись автоматикой, но иногда с экипажами — если груз нужно было доставить в особое место. Обычно редкоземельные металлы отправлялись на Луну, в распределительный хаб, а уже оттуда расходились по всей Солнечной системе.