Сергей остановил «коробочку» (так они называли транспортер) возле седьмой штольни: именно туда, в чёрный пятиметровый проём, уходил толстый кабель, питающий бур. Вылез из кабины, включил фонарь скафандра. Хотя вокруг было светло — вход в штольню освещали штатные прожектора.
— Вышка, двадцать двенадцатому, — произнёс он в микрофон и немного подождал. Ответа не последовало. Под ногами ощущалась мелкая вибрация грунта от работы добывающего оборудования. Повторил с нажимом:
— Вышка, двадцать двенадцатому?
— Да, вышка слушает, — ответила диспетчер. — Серёжа, ты добрался?
— Я на месте. Наташ, включай продувку. Там ничего не видно, всё в пыли, хоть глаз выколи.
— Принято. Оставайся снаружи.
Вышка отключилась. Сергей ждал, просто стоял и пялился на окружающий серо-бурый скальный пейзаж астероида. «Сколько же этому всему миллиардов лет?» — рассеянно подумал он. У входа в штольню зажглись красные проблесковые маячки, сигнализируя об опасности. Через минуту, в ста метрах от него, гигантским выдохом кита ввысь взметнулся газопылевой гейзер. В вакууме облако быстро рассеялось.
— Готово! — сообщила Наташа. Компрессорная была в её ведении: она направила порцию сжатого азота в туннель (азот добывали здесь же), чтобы очистить шахту от пылевой взвеси.
— Принято, — подтвердил Сергей. Двинулся вперёд. Сердце почему-то участило ритм. Немного было не по себе — входить в штольню, пробитую в астероиде, возникшем ещё на заре Солнечной системы.
— Серёж… — послышалось в рации.
— Чего? — спросил он.
— Давай там осторожнее, — предупредила Наташа. Её голос смягчился, в нём слышались лёгкие нотки озабоченности.
— Ладно, постараюсь. На связи, — ответил Сергей и отключил рацию. Двинулся в открытый зев шахты.
Пятиметровый туннель, проложенный щитовым проходчиком (буром, как его здесь называли), ничего особенного из себя не представлял: просто каменно-коричневая нора в скале с нарезными рубцами на стенах — отметинами от алмазных зубов проходчика. По правую руку тянулась пустая лента транспортёра. В десяти метрах впереди фонарь высветил жёлто-чёрный «хвост» механического носорога — агрегата, который медленно и методично пережёвывал местную твёрдую породу, не взирая на её солидный возраст. Сейчас он замер. Сергей с облегчением вздохнул: «Наконец добрёл без происшествий», — подумалось ему.
— Вышка, двадцать двенадцатому.
— На связи, вышка слушает.
— Наташ, седьмому — кранты, — авторитетно заявил Сергей. — Глянь на камеры. Проходчик в работе: сцепление на щите сорвало, валы крутятся, а бур стоит, — объяснил он, автоматически протирая рукой стеклянное забрало шлема. — Даю заявку на завтра для техников. Как поняла?
— Да поняла, сама вижу… Завтра мехцех мне ноги выдернет — уже третья за ночь, — разочарованно заявила девушка.
— В общем, я глушу бур. Отметь в журнале.
— Принято. Дуй на следующий, — приказала дежурная.
Сергей подошёл к щиту управления, на клавиатуре набрал ПИН-код, опустил рубильник питания. Агрегат замер: перестал дрожать, исчез глухой гул, вибрация от породы больше не передавалась в скафандр. — Вот и всё, спи спокойно до завтра, — негромко проговорил он вслух, обращаясь к могучей железяке. Побрёл из тоннеля.
— Наташа! Продувай пятнадцатый, я добрался, — без предисловий послал в эфир Сергей.
— Быстро ты, — удивлённо похвалила девушка. — Оставайся на месте, инициирую вентиляцию!
Снова взвился ввысь многометровый газопылевой гейзер. Сергей заворожённо смотрел на красивое действо, происходящее на фоне ярких немигающих звёзд Млечного Пути.
— Всё, можешь заходить, — женский голос вывел его из своеобразного транса. Гейзер иссяк.
— Принято, — подтвердил Сергей.
Прошло всего пять минут, как он добрался до пятнадцатой шахты: дорога была муторно-скучной, буквально серой и сонной. Сейчас он стоял в десяти метрах от центрального зева выработки. Половина прожекторов, освещавших периметр, была отключена. Только теперь он понял, почему так удивился красоте Млечного Пути: работало бы освещение штатно — звёзд он бы не заметил. В душе закралось нехорошее чувство. Сергей посмотрел на часы: 04:15. Не хотелось снова идти в тоннель.