— Наташ, тут всё обесточено, лампы подсветки не горят, — сказал он, двигаясь по тоннелю со своим фонарём. — Проверь, пожалуйста, подачу питания на пятнадцатый.
Ему стало жутко. Узкий луч фонаря выхватывал из темноты искрящийся в морозном вакууме иней — замёрзшие газы, осевшие на скалистой серой породе забоя. Слышалось только собственное дыхание. Было и страшно, и красиво.
— Странно… — послышался голос дежурной, но тут же пропал. В динамиках зашипели помехи: «кх-х… щшш…».
— Вышка, что со связью? — спросил Сергей. Остановился: идти дальше резко расхотелось.
— Серёжа, как слышишь? — наконец прорвалось сквозь треск.
— Связь глючит, здесь помехи, — предупредил он. — Проверь питание: тут всё обесточено.
В ответ — тишина.
— Приём? — повторил.
Через пару секунд:
— Что-то со связью… проверила питание — всё в норме, сбой где-то у тебя.
— Принято, — сказал Сергей. — Иду дальше.
Туннель плавно сворачивал влево и был гораздо длиннее предыдущего. Бур, словно алчный червяк, следовал за жилой, поедая спрятанный ресурс, и повторял её изгибы. Через пятнадцать метров Сергей заметил впереди лёгкое свечение. Сначала подумал, что показалось. Выключил фонарь — его окутала тьма. Лишь вдали, в конце тоннеля, обозначилось световое пятно. «Аварийная лампа», — решил он, облегчённо вздохнул, включил фонарь и двинулся дальше.
— Вышка, двадцать-двенадцатому… кх-х, щшш… — донеслось в ответ.
— Вышка на связи, — наконец отозвалась девушка. — Слушаю, Серёжа.
— Наташа, тут светло! Понимаешь, светло! — крикнул он.
— В смысле светло? А что? По-твоему, должно быть темно? Там же освещение, — смутилась дежурная.
— Ты не поняла! Здесь всё обесточено! — взволнованно ответил Сергей. — Проходческий щит слетел с направляющих, его заклинило, бур перевёрнут — а здесь море света!
— Серёжа, говоришь, всё обесточено? О каком свете речь? — спросила девушка.
— Здесь всё залито светом! — продолжал он. — Постой… тут узоры. За щитом…
— Серёж, какие узоры? Я не понимаю. У тебя отравление углекислым газом! Посмотри уровни дыхательной смеси. Срочно возвращайся! — голос Наташи дрогнул.
— У меня со смесью всё в норме, зелёная зона, — ответил он и, не слушая её, подошёл ближе. — Щит заклинило, его сорвало… тут стена в узорах, всё светится, пульсирует! Сейчас попробую…
Тр-р-р-шшш… — связь оборвалась.
— Не трогай там ничего, это может быть опасно! — с тревогой крикнула дежурная.
(Несколько минут) — лишь тишина и помехи. Вдруг в динамиках раздалось:
— А-а-а… пульсирует… не могу двигаться… жжёт… жжёт сильно… не могу вздохнуть… а-а-а…
— Серёжа! Что у тебя происходит?! Что пульсирует?! Немедленно покинь шахту! Серёжа, слышишь? Серёжа?!
В ответ — только треск эфира и мёртвая тишина.
«Обнаружение объектов с экстремальными параметрами часто интересно само по себе. Но иногда это важно ещё и потому, что ставит новые вопросы перед теориями формирования и эволюции таких тел. К такому типу открытий относится обнаружение двух рекордно сверхмассивных чёрных дыр с массами около десяти миллиардов масс Солнца. Эти чёрные дыры значительно массивнее, чем предсказывает известная корреляция между параметрами галактики и массой центрального компактного объекта», — заключил Александр Владимирович, нарочито сделав паузу, чтобы смысл сказанного дошёл до аудитории.
Он оторвал взгляд от методички и окинул студентов второго курса. С холодным сожалением и почти равнодушием отметил, что у большинства молодых людей глаза были пустые и тусклые. Им было совершенно не интересно, о чём он сейчас говорил.
Среди множества лиц он отметил пару привлекательных девушек. Но вдруг его внимание почему-то остановилось на человеке, сидевшем слева, в последнем ряду. Тот был заметно старше остальных, одет в строгий костюм и на студента совсем не походил.
Нехорошая мысль закралась в душу Александра Владимировича. Он быстро вернулся к методичке и продолжил чтение.
«Изучая спектры далёких квазаров, обсерватории обнаружили на красном смещении z > 3 два межгалактических облака с крайне низким содержанием элементов тяжелее водорода. Металличность оказалась как минимум в десять тысяч раз меньше солнечной. Анализ линий дейтерия показал прекрасное согласие со стандартной моделью Большого взрыва», — продолжал Александр, показывая указкой на астрономические формулы, выведенные на доске. Но договорить он не успел: громогласно прозвенел звонок, грубо и бесцеремонно прервавший речь. Учебная пара закончилась. Александр обернулся: