Дверь в келью тихонько открылась и закрылась, как будто кто-то вошел. Возле Анастасии, она обратила внимание на старинную кружку, которую та держала в руках, возникла незнакомая ей послушница и предложила выпить настой, приготовленный собственноручно матерью-настоятельницей. Анастасия отказалась, но девушка настаивала, мол, после приема этого настоя рана быстрее заживет, и голова перестанет болеть. Пришлось соглашаться — раз сама мать-настоятельница приготовила настой, а не передоверила кому-то другому. Кряхтя, Анастасия стала садиться на кровати. Ей на помощь тотчас кинулась Рафаэлла и послушница — они усадили ее, обложив одеялом и подушкой, и девушка с почтительным поклоном передала напиток ей в руки. Анастасия принюхалась — скорее всего, это был травяной чай с толикой какого-то слабоалкогольного бальзама, но запах, исходивший от настоя, был просто божественный. Она сделала маленький глоток — и на вкус напиток оказался просто изумителен. Больше не раздумывая, она выпила всю кружку. И даже не успев ее передать послушнице, стала заваливаться на бок. Кружка со звоном покатилась по каменному полу. Рафаэлла подхватила Анастасию, и с помощью той же послушницы они бережно уложили снова ее на кровать, подсунули под голову подушку и накрыли тонким одеялом.
— Мать-настоятельница просила вас побыть рядом с ней, пока ее величество проспится, — поклонилась послушница Рафаэлле и покинула келью, по дороге на выход подняв многострадальную кружку…
Рафаэлла вышагивала по неосвещенной келье своей королевы взад-вперед. Ей так и не прислали замену, а Анастасию ей не хотелось оставлять одну. Она то присаживалась на кровать в ногах у подруги, то вставала и начинала считать шаги, чтобы не уснуть. До ее обостренного слуха донесся топот множества ног, а потом в келью, осторожно постучавшись, вошли две монахини с незажженными факелами в руках.
Рафаэлла тут же зажгла маленькую свечку.
— На монастырь напали, — сообщила одна из них Рафаэлле на ее вопросительный взгляд, пока вторая пыталась разбудить Анастасию.
И не дожидаясь, когда та окончательно проснется, а не просто откроет глаза, они одели ее, подняли на руки и понесли по монастырским лестницам и переходам в сторону конюшни, в подвале которой начинались многочисленные потайные ходы в горы. За ними следом, еле поспевая, бежала Рафаэлла с обувью своей королевы.
— Куда вы меня несете? — еле ворочая языком, сонный напиток давал о себе знать, поинтересовалась Анастасия, когда ее, передавая с рук на руки, наконец, занесли в проход, к ее удивлению в абсолютно целой стене конюшни и поставили на ноги.
Теперь монахини особо не спешили — они успеют спрятаться. Мать-настоятельница сколько сможет потянет время, как обычно, ведя переговоры с напавшими и стараясь выторговать себе хоть какие-нибудь преференции, если она откроет ворота добровольно, без штурма и дополнительных усилий со стороны грабителей. А монахини за это время укроют девочек в горах, куда никому не добраться, не зная тайных проходов под конюшней.
— Стоять, — скомандовала Анастасия, и все мгновенно остановились, не смея перечить своей королеве. — За мной.
И она не совсем уверенно пошла по бесконечным лабиринтам прохода в сторону, известную только ей. Девушка подняла руку, заставляя всех остановиться перед дверью, до которой они дошли. Она знала наверняка, что за ней находилось.
— Всем потушить факелы и свечи от греха подальше, — снова негромко скомандовала Анастасия. Она также прекрасно помнила, чем все закончилось, когда они с Рафаэллой пренебрегли элементарной техникой безопасности. — Обратно пойдем на ощупь, — предупредила она. — Не вздумайте зажечь даже самую маленькую свечу.
И опять никто не посмел ей перечить. Анастасия попыталась в темноте по памяти нащупать маленькие ядра для ручного метания — раз на монастырь напали, то, скорее всего, враги уже под самыми его стенами, и пушки пока не понадобятся. Ими она займется завтра утром, сама лично проследит за тем, чтобы их установили на стене, и поставили дозорных, следить за округой и не подпускать никого подозрительного к монастырским воротам. А сейчас надо отбить нападение.
Когда у каждого, кто находился в проходе, в руках оказалось по два ядра, Анастасия отдала команду идти назад и сразу по одному лезть на монастырскую стену. Она несколько раз поблагодарила про себя небеса, что ее по какой-то счастливой случайности все принимали за королеву. Так вряд ли бы послушались…
— Куда, куда?! — закричала и замахала руками мать-настоятельница, завидев странную процессию, двигающуюся вереницей в сторону стены, защищающей монастырь, и несущую на вытянутых руках какие-то странные шары. Впереди всех вышагивала неугомонная Анастасия. Монахиня уже собиралась открыть ворота, надеясь, что все ее послушницы, и особенно королева, уже спрятались далеко в горах. Она чуть не застонала в бессильной ярости — на этот раз напавших было слишком много, чтобы напугать их этими шариками, даже если скинуть вниз все разом. Может быть, в кого-то они бы и попали, только вот сильный урон врагам вряд ли нанесли.